— Странная не она, а Катрина Макфри, — заявила Фиона, — с ее ясновидением и россказнями о древних проклятиях!

— О каких проклятиях? — Элис Форбес подошла к ним сзади, и Фиона увидела, что ее сопровождает тот самый высокий молодой человек, который вошел вместе с Камероном. — Вы имеете в виду старинную легенду о прялке в «Триморе»?

Фиона густо покраснела.

— Мне и в голову не приходило, что о ней все знают…

— Ну разумеется! — объявила Элиза, усаживаясь на свободный стул рядом с Фионой. — Все в этих краях знают о проклятии Камеронов, и никто на самом деле в него не верит! Разве что мой брат! — добавила она, подвинувшись и пропуская к ним в круг молодого человека. — Он просто обожает старинный фольклор! Питер, это Фиона Давиот и ее отец. Они недавно купили «Тримор-Лодж».

В глазах Питера Форбеса мелькнуло крайнее удивление, но он тут же спрятал его за приветливой улыбкой.

— Мне и в голову не пришло, что вы не просто гости отеля, — словно извиняясь, произнес он. — Моя сестра имеет несносную привычку знакомиться с кем попало и где попало, но я вижу, что нам необходимо познакомиться. Мы имеем обыкновение проводить отпуск в Триморе каждый год, даже после того, как расстались с этими местами. Мы очень хорошо знаем «Лодж».

— Черт возьми, тогда вы должны обязательно приехать к нам, — заявил Финлей. — Я только сегодня говорил дочери, что она не должна чувствовать себя здесь одинокой! Молодым нужна компания молодых.

Брат и сестра обменялись быстрыми взглядами.

— Мы с удовольствием приедем, мистер Давиот, — отозвалась Элиза и игриво добавила: — Уж я не позволю вам забыть о вашем приглашении. Мне нравится Тримор не в пример Эдинбургу, который я терпеть не могу и в котором мне приходится жить.

— Очень жаль, — посочувствовал ей Финлей. — Но что заставляет вас жить в Эдинбурге?

Она пожала худыми плечами и откровенно призналась:

— Отсутствие средств. К тому же мой брат должен работать.

Питер Форбес выглядел смущенным, и Фиона внезапно почувствовала к нему жалость. Когда объявили, что обед готов, Элиза повела их в столовую, выразив надежду, что они согласятся сесть с ними за один столик.

Фиону интересовало, увидит ли она снова Камерона, но, вероятно, было бы слишком ожидать увидеть его за столом вместе с остальными гостями. При этой мысли она почувствовала легкое раздражение и, оглядевшись по сторонам, сказала самой себе, что ни один мужчина в этой комнате не мог бы сравниться с ним по достоинству. Даже Питер Форбес, который был ей симпатичен.

— Вы непременно должны остаться на танцы, — сказала Элиза, поворачиваясь к ней. — Отель устраивает свой ежегодный праздник, и люди приезжают сюда издалека, чтобы принять в нем участие. Мы все идем.

— Вот и хорошо! — одобрил Финлей. — Это как раз то, что надо! Оставайся, дорогая, и повеселись от души, а я вернусь в «Тримор», чтобы Алан не подумал, будто мы его бросили. В полночь я пришлю за тобой машину.

— Не беспокойтесь о мисс Давиот, — заверил его Питер Форбес. — Я доставлю ее в целости и сохранности, сэр, но полночь — это слишком раннее время в наших краях. Танцы всегда заканчиваются под утро, так что после двенадцати веселье только начинается!

Танцы устраивались в большом зале «Ардталлона». Он был украшен ветками хвойных растений и высоким помостом с цветами. Слуги остались работать сверхурочно, и в девять часов местный оркестр — скрипка, виолончель, пианино и волынщик — заиграл рил[3].

Сердце Фионы забилось чаще. Это было именно то, что она любила и мечтала увидеть! Но почему-то все же ощущала себя так, словно ей чего-то недоставало, чего-то необходимого, без чего ее радость не была полной.

Ответ стал ей ясен, когда, протанцевав несколько кругов в объятиях Питера Форбеса, она оглянулась и увидела в дверях высокую фигуру Камерона. Он смотрел на танцующих без малейшего намерения присоединиться к ним.

На ее щеках выступил легкий румянец, когда их глаза встретились, и он ответил ей глубоким поклоном, который так соответствовал обстановке вокруг, что не выглядел странным. В зале царил дух старинного веселья, захватившего воображение Фионы с самого начала, и она, большая любительница потанцевать, с наслаждением отдалась музыке. Питер Форбес, захваченный ее непосредственностью, тихо прошептал, когда они закончили тур вальса:

— Не понимаю, почему мы встретились только сегодня? Я торчу в «Ардталлоне» почти неделю, а вы только что появились!

— Сколько вы собираетесь пробыть здесь? — спросила Фиона из вежливости, занятая мыслями о Камероне.

— До конца месяца, если повезет.

Музыка смолкла, и они направились мимо дверей к своим стульям.

— Привет, Камерон! — поздоровался Питер. — Не хочешь присоединиться к нам?

Айэн посмотрел на свои грубые сапоги и сокрушенно покачал головой.