– Да, это я, - перед ним стоял один из порученцев Капитана Войны. Бокка не был с ним знаком лично, но видел несколько раз в окружении одного из трёх первых лиц города. В воинских играх порученец участия не принимал. Видимо, и в самом сражении его участие тоже не планировалось.

– Идите за мной, с вами хочет поговорить мессер Капитан.

– Один момент, - вмешался Гано.
– Мы с моим другом не закончили разговор, весьма важный. Мне надо сказать ему несколько слов. Вы позволите?

– Не задерживайтесь, - порученец дёрнул щекой, но настаивать не стал.
– У мессера Капитана много других дел.

Поскольку отходить в сторонку или отворачиваться тот даже и не подумал, Гано за рукав оттащил Бокку на несколько шагов.

– Я надеюсь, ты не станешь выдавать меня?
– прошептал он, требовательно глядя в глаза.

– Ты с ума сошёл!
– тоже шёпотом ответил Бокка.
– Мы друзья и я не предам тебя даже если мне будет грозить смерть.

– А то, о чём я тебе говорил? О мессере Фаринате?

– Клянусь, от меня никто не услышит ни слова! Я не согласен с тем, что вы задумали, но не буду предавать ни тебя, ни... никого.

Гано зло покосился в сторону порученца.

– Зачем он зовёт тебя?

– Сейчас схожу и узнаю.

– Не нравится мне это. Почему сейчас? Почему тебя? Ты кому-нибудь что нибудь говорил?

– Да нет конечно, Гано. Ты с ума сошёл!

– Я не сошёл с ума. Этим ты бы мог купить себе полную реабилитацию. Не каждый устоит перед таким соблазном.

– Такой же соблазн есть и у тебя.

– Э, нет. Я хочу большего!

– Я тоже.

– Ну, и?

– Но не ценой предательства.

– Тебе всё-таки придётся сделать выбор, с кем ты. Но да ладно. Поговорим ещё об этом.

Бокка покачал головой. Предать свой город? Немыслимо.

Капитан был в сопровождении двоих из двенадцати членов своего Совета. Все трое наблюдали за воинской игрой и негромко переговаривались.

– Бокка дельи Абати, мессер Капитан, - оповестил своего патрона порученец, вызвав у Бокки невольную гримасу. И ведь не чернь - тощие пополаны в окружение Капитана Войны не попадут никогда - и должен иметь уважение к славным фамилиям. Но - нет, специально показывает презрение, подлец. Члены Совета бросили на него небрежные взгляды и отвернулись, продолжая свой разговор, словно сговорившись настроить Бокку против себя ещё больше, кабы то было возможно. Взгляд Капитана тоже не грел приветливостью. Тем не менее Бокка обозначил учтивый поклон - не стоит уподобляться невежам.

– Рад вас видеть, - разлепил губы Капитан, солгав в первом же слове.
– Вы, надо полагать, знаете меня, так что в представлении нет нужды, не так ли?

– Ваше имя и должность мне известны, мессер.
– не удержался Бокка.

– Не стоит дерзить, - скривился Капитан.
– Право слово, не стоит. Я вызвал вас по делу...

– Вызвал?
– вспыхнул аристократ.
– Прошу прощения? Вы полагаете меня своим вассалом?

– Это - Фиренца, - презрительно бросил Капитан.
– И до тех пор, пока стоит республика, тут нет и не будет ни сюзеренов, ни вассалов, как бы вам ни хотелось обратного. И - да, я вас вызвал. Сказал бы, что пригласил, но приглашение, от которого нельзя отказаться всё же вернее назвать вызовом. Или вы считаете, что в вашем положении вы могли отказаться? Нет? Ну и то-то же. Впрочем, могу оказать вам такую честь: если хотите, можете убираться ко всем чертям... Что вы на меня так уставились? Вызвать меня на поединок вам не по чину, так что нечего тут меня глазами жечь. Я-то хотел с вами обсудить кое-какие детали предстоящей кампании, думал, это вам будет интересно... да и небесполезно. Ведь, насколько я знаю, ваша семья лишилась поместий и долей в мануфактурах, всех доходов, и сейчас крайне нуждается? В цех вы тоже не записаны, что уже незаконно. Да, я знаю, что вы обращались с прошениями, но они так и не были удовлетворены, что делает вас, де юре, преступником. Это можно было бы исправить. Да и о вашем прошлом было бы забыто. По крайней мере очередной залог за жену и дочку, который вам нечем платить, точно будет отсрочен, а то и вообще ваше имя из залоговых списков уберут. Вы можете обрести доброе имя и перестать быть ничтожеством, лишь из милосердия не вырванном из тела коммуны... Ну что, будете слушать, или пойдёте?

Никогда доныне Бокка не знал, и думал, что и в будущем не познает такого же унижения. Его никто никогда так не оскорблял, и вряд ли повторение такого же возможно. Никогда до сих пор, даже судью, приговорившего Винче к смерти, Бокка не хотел убить так страстно и в оставшиеся ему дни или годы той же силы желание не найдёт достаточного места в его душе. Но этому его желанию совершенно невозможно было осуществиться. И дело даже не в том, что поединки с городским должностным лицом запрещены даже по истечении срока его полномочий, а потому, что и нападение на Капитана, и даже просто отказ означали бы смерть не только ему, но и Кьяре с Нанеттой. В первом случае на плахе, во втором - от голода, или так же на плахе, если он не найдёт деньги на уплату залога.

– Прошу прощения, мессер Капитан, - выдавил он, склонив голову.
– Я был неправ.

[Год 1260. Август, 13. Повечерие]

– Меня зовут Симоне, Симоне Латини, мессер Бокка. Но вы зовите меня просто Симоне. Я так привык, - невысокий человек, едва старше Бокки, присел на сундук, служивший в том числе и лавкой. Одет он был вполне обычно, в тёмно-синее сюркотто и тюрбан, недавно вошедший в Фиренце в моду. В основном тюрбаны были популярны у женщин, которые украшали их ещё и длинными, до земли шлейфами, но и мужчины тоже были не прочь в них покрасоваться.
– Я - личный секретарь мессера Фаринаты. К вашим услугам.