– А зачем фары то гасить?

– Делайте то, что я вам говорю, и избежите проблем. В течение часа мы вас найдём. И чтобы не случилось, не покидайте машину! Зафиксируйте мои слова очень хорошо: ни при каких обстоятельствах, слышите меня? Ни при каких! Не выходите из автомобиля, если хотите встретить завтрашний рассвет…

Глава 25

Потянулось время ожидания. От вынужденного сиденья на одном месте и накопившейся за день усталости Воронцова стало клонить в сон, глаза слипались, и бороться с этим становилось всё труднее, Платон и не заметил как задремал.

…Разбудило его уже знакомое ощущение чужого пристального взгляда. Будто кто-то стоял прямо перед ним и разглядывал. Мужчина вздрогнул и открыл глаза, но никого не увидел, лишь непроницаемый сумрак леса вокруг. И всё же там впереди, за ближайшими деревьями, что-то или кто-то появился. От этого невидимого присутствия дрожь пробежала по телу. Рука сама потянулась, чтобы врубить мощный свет фар, и замерла на полпути из-за незнакомого голоса, который прозвучал так близко, словно человек сидел на соседнем сиденье. Тихий, почти ласковый шёпот позвал его тоном старого друга: «Не бойся меня! Я пришёл помочь. Выйди…».

Платон открыл водительскую дверь и вылез из машины.

– Эй, это вы со мной разговаривали по телефону? – позвал он, хотя вкрадчивый голос совсем не был похож на грубый бас охранника.

– Тебе ведь требовалась помощь, вот я и пришёл, подойди, – дружелюбно предложил приятный бархатный баритон.

– Где вы? Я вас не вижу.

– Увидишь, – приветливо пообещал некто, – я тут, совсем рядом. Мне тоже требуется твоя небольшая помощь…

Платон почти поддался на уговоры, но после нескольких шагов вдруг спохватился: «Мне же категорически было запрещено покидать машину!».

– Ну что же ты?! – с обидой произнёс невидимый собеседник. – Я к тебе со всей душой, а ты…

В сумраке, всего в каких-то тридцати шагах грустно блеснули глаза. Одновременно где-то неподалёку возник и стал быстро нарастать гул приближающегося мотора. Платон попятился.

– Как хочешь, – словно ветер опавшими листьями прошелестел на прощание голос, глаза погасли, и писатель уловил едва различимый шорох удаляющихся мягких шагов.

…Платон не сразу решился рассказать подъехавшим охранникам о странном разговоре, не хотелось выглядеть шизиком, который слышит голоса в собственной голове. Однако заместитель «Майора» отнёсся к его рассказу без тени иронии.

– Где вы видели глаза? – деловито поинтересовался он.

– Вон там – махнул рукой Платон.

Старший группы и двое его сотрудников взяли наизготовку полуавтоматические карабины и очень осторожно двинулись в указанном направлении. Минут десять троица что-то внимательно рассматривала в том месте на земле и на кустах. До Платона доносились отдельные фразы.

– Может, попробуем догнать? – предложил шефу один из подчинённых.

– Нет, – отрезал начальник. – Пока шеф не прибудет, будем оставаться на месте.

– Зря! Впереди болото, он сам себя загнал, – не сдавался парень лет двадцати пяти. Кажется, это он дежурил на КПП, когда они впервые приехали в посёлок. Да, это был он – «бородатый нахал». Неунывающий весельчак и искатель приключений азартно рвался в бой. На этот раз вместо форменной кепки-бейсболки он надел лихо заломленный к правому уху берет парашютиста с зачернённой кокардой.

– Когда он упрётся в границу трясины, ему всё равно придётся повернуть налево, – убеждал начальника бывший десантник, – мы срежем ему угол и встретим через три километра отсюда. Я давно приглядел то место, там есть отличная позиция за грядой камней. Никуда он не денется!

– Я же сказал, нет! – сурово повысил голос старший, давая понять, что вопрос закрыт. – Это его территория, здесь мы заведомо добыча. Полагаю, он может умышленно заманивать нас в ловушку. Надо дождаться шефа и скорее убираться отсюда.

Охранники всё время вызывали по рации своего шефа, но Лялечкин почему-то не отзывался. Это сбивало их с толку, вероятно, они условились встретиться на месте. Но приходилось ждать начальство. А пока мужики занялись машиной Платона, её необходимо было вытянуть из глубокой колеи, и развернуть. Один из охранников временно заменил Платона за рулём его джипа и попробовал выбраться самостоятельно, но из этого ничего не получилось. Неожиданно выяснилась крайне неприятная вещь. Видимо, случайно подвернувшимся на пути булыжником пробило масленый картер, даже броня защиты днища не спасла, хотя никаких сообщений на бортовом компьютере не было и аварийная лампочка не загоралась.

От увиденного в свете фонарика Воронцова оторопь взяла. Одновременно до него в полной мере дошло, в какую нешуточную переделку угодил.

– Я вам очень признателен! – от всего сердца во второй раз поблагодарил он своих спасителей. – Без вас мне бы пришлось до утра тут куковать.

– Это уж точно! – хохотнув, заверил его бородач в берете, и вроде как пошутил: – А может и значительно дольше, чем до утра… Была бы вам крышка, если бы не мы. И кстати, трос у вас имеется?

Охранники стали цеплять машину журналиста к своей, чтобы тащить на буксире. С этими простыми надёжными парнями можно было чувствовать себя спокойно. Страх и тревога остались позади, зато писателя прямо распирало от любопытства: