– О-о-о нет, дружище… Поверь, я меньше всех подхожу на роль героя.

_______________________________________________________________

Шелли не находила себе места. Она мерила свою комнату в особняке дяди Фреда быстрыми шагами и никак не могла собраться с мыслями. Девочка была готова от отчаяния грызть ногти и кусать локти. Всё, всё, что происходило с ней и с городом, не поддавалось никакому внятному логическому объяснению и неизвестно, сколько ещё вся эта чертовщина будет продолжаться! Рехнуться можно, право слово! Не позвонить родным, не связаться с кем-то извне, не получить ни одного ответа на хотя бы один из множества разрывающих голову накопившихся вопросов.

Не узнать, где сейчас пропадает Алан и нашёл ли он Тони… Шелли едва не заплакала от охватившего её бессилия и, кусая предательски задрожавшие тонкие губы, присела на краешек заправленной кровати. Никто ничего не знает и не понимает. Даже дядя Фред. Всезнающий, умный и начитанный дядя Фред, сжимающий в тёплых отческих объятиях любимую племянницу и роняя на черноволосую девичью макушку неудержимые старческие слёзы, тоже ничего не знал.

Зарывшись носом в подушки, девочка затихла, слушая, как тихо звенит тишина, и перешептываются в углах погружённой в полутьму комнаты тени. Большие настенные часы продолжали молчать, стрелки застыли на отметке семь часов девятнадцать минут, так и не сдвинувшись за прошедшее время ни на минутку. Наше время - это ходячий мертвец, внезапно поняла Шейла. Оно умерло, но идёт. Миг проходит за мигом, несущиеся со скоростью торнадо события едва успевают сменять друг друга, люди умирают и продолжают надеяться. И время, пусть и умерло, но продолжает идти вмести с ними. Но куда они идут? Не заведёт ли эта тропинка в бездну? Откуда не будет возврата? Жуть. Шелли стало ужасно одиноко и страшно.

Когда они на служебном «форде» Энди Тёрнера (кстати, а когда это было, сколько прошло времени, хм?) примчались к родовому особняку Де Фесов, шериф пришёл в сознание и переступал порог дома собственными ногами. Шейла и Дейзи лишь бережно поддерживали его с обеих сторон. С залитым кровью лицом, перевязанный шарфиком полицейский выглядел одновременно и комично и жутко. Открывший им двери Фредерик Де Фес при виде раненого Тёрнера изумлённо вскинул седые брови. Разглядев же грязных и оборванных девушек, старик и вовсе застыл с отвисшей челюстью.

Замешательство Де Феса продолжалось недолго. Фред быстро совладал с собой и чётким командным голосом принялся отдавать распоряжения. Слушая чёткий спокойный голос дяди, Шелли почувствовала, как с души свалился громадный камень. Дядя Фред всегда знал, что делать и никогда не паниковал. Уж он то точно разберётся, что к чему…

Тёрнера, изредка постанывающего сквозь плотно стиснутые зубы, уложили прямо в холле на одном из двух мягких кожаных диванов. Де Фес, вооружившись домашней аптечкой, занялся раной молодого человека. Дейзи взяла на себя обязанности медсестры, а едва державшаяся на ногах Шелли была услана в ванную комнату. Дейзи Хилл выглядела ничуть не лучше измученной девочки, но была на порядок выносливей и сильней. У одиноких матерей воистину неисчерпаемый запас прочности.

Смывая под душем с ноющего от ломающей боли тела грязь, Шелли смывала с лица в который раз выступившие слёзы. Жаль, но она не могла смыть ни тоски, ни тревоги, ни усталости. Закутавшись в тёплый халат, девочка спустилась в холл.

Энди, с подложенной под аккуратно перебинтованную голову подушкой, тихо посапывал. Спящего полицейского покрывал любимый дядин плед: красно коричневой, в крупную клетку, с густой бахромой по краям. Сам Фредерик стоял подле дивана с низко опущенной головой. Заслышав шлёпанье обутых в тапочки маленьких ног, старик обернулся. Его доброе морщинистое лицо расплылось в радостной улыбке. Фред раскинул руки. Робко улыбнувшись в ответ, Шелли незамедлительно бросилась в уютные родные дядины объятия.

Поглаживая любимую племянницу по густым мокрым волосам, Де Фес, успокаивающе приговаривал:

– Ну всё, всё… Всё будет хорошо, милая… Хотя и не помешало бы как следует отодрать тебя ремешком. Ты представляешь, как ты напугала своего старого дядюшку, маленькая негодница? Убежала из дому, не сказав ни слова, а тут ещё эти странности начались… И что я должен был думать? Не скажу, что пережил за последнее время самые приятные минуты в своей жизни.

– Дядя, прости меня, пожалуйста, - прогундела Шелли, уткнувшись носом в грудь старика. – Я должна была, понимаешь? Я… Я же хотела помочь.

– Я знаю, - ласково произнёс Фред, крепче обнимая девушку. – Я знаю, что у тебя доброе и чуткое сердечко…

С большой неохотой освободившись из согревающих дядиных рук, Шейла виновато потупила синие глаза.

– Ты совершенно прав, дядя. В иных обстоятельствах меня бы следовало хорошенько высечь.

– Вот именно, - поднял указательный палец Фред. – В иных. А сейчас, как ты правильно подметила, совсем другие обстоятельства.

– Дейзи? – Шейла обхватила себя руками.

– Пошла в ванную, - махнул рукой Фред. Взяв с подвинутого к дивану со спящим Тёрнером журнального столика аптечку, Де Фес сказал. – За Энди не беспокойся. Ему сильно повезло. Пуля прошла навылет и не задела черепной кости. Его, конечно, здорово контузило, он потерял много крови, но жизнь его вне опасности. Я обработал и перевязал рану и дал ему двойную дозу успокоительного. Крепкий сон совсем не помешает этому юноше.

– Ты лучше всех, дядя, - устало улыбнулась Шелли.

Фред протянул руку и взял племянницу за подбородок, заглядывая в огромные васильковые глаза.

– Иди в свою комнату и постарайся заснуть. Не переживай, я пригляжу за Энди. И с Дейзи я разберусь. Я устрою её в комнате для гостей. Отправляйся наверх, Шелли. Тебе тоже надо отдохнуть, малышка. Ты очень устала. Это видит даже такая подслеповатая развалина, как я.

– Дядя! – в притворном негодовании притопнула ножкой Шелли. Фред ожидаемо улыбнулся.
– Не наговаривай на себя.