Шелли свернулась калачиком, подтягивая коленки к груди. В комнате было тепло, но девочка мёрзла. Непонятный холод пронизывал до самых костей, проникая, казалось, в самые отдалённые участки дрожащего от непонятного озноба тела. Шейла протянула руку и нащупала краешек тонкого одеяла. Не раздеваясь, закутавшись по самое горло, девушка замерла. Шейле казалось, что накрывшись одеялом, она отгораживается от неотвратимо наступающих со всех сторон проблем. Она спряталась и её не видно. Опасность минует, пройдя рядом, не замечая затаившуюся под одеялом девочку. Наивная детская иллюзия. Но как порой хочется вернуться в детство… Забыть о заботах, взрослых проблемах и неразрешимых делах. Шелли давно перестала ощущать себя ребёнком, лет где-то с тринадцати. И сейчас горько жалела об этом.

Я же ещё совсем маленькая! Господи боже, я же всё равно ребёнок! Мне всего семнадцать лет. Я, если уж начистоту, никогда по-настоящему и не любила. Я жила, погружённая в глупые мечты и несбыточные иллюзии. Иллюзии любви и грёзы возомнимого женского счастья. Но я не женщина. Я по-прежнему остаюсь ребёнком. Я никогда не знала мужчину. Я не знаю, каково это – отдаться мужчине. Я ничего не понимаю в этой жизни. Мне только семнадцать!

И я в заднице, мрачно, с депрессивными нотками подвела итог тяжким размышлением Шейла. Все мы находимся там же. В заднице. Алан не любит, когда я резко и грубо выражаюсь, вымученно улыбнулась девочка. Но если я скажу, что мы все по воле судьбы оказались в попе, что от этого изменится? Разве сможет перетасовка слов изменить общий смысл возникшей ситуации? Нет, разумеется. Алан. Любимый старший брат. Лучший друг. Зачастую самый близкий и родной человек в мире. Иногда невыносимый зануда и вечно сующий нос не в свои дела засранец. Но кем бы он ни был, он всегда оставался неотъемлемой частью её жизни. И если с Аланом что-нибудь произойдёт, её жизнь уже никогда не будет прежней. Шелли знала это. Она была уверенна более чем, что без старшего брата, готового умереть за неё и пожертвовать собой ради её же счастья (Шелли это точно знала), она превратится в совсем другого человека. А как иначе? Изменится её жизнь и изменится она.

Видит Бог, Шелли больше всего на свете хотела остаться прежней. И она хотела поскорее увидеть Алана живым и невредимым. Девочка остро пожалела, наверное, впервые, что не знает ни одной подходящей по случаю молитвы. Если бы она могла, она помолилась бы за скорейшее возвращение старшего брата домой. Она пропадёт без него. Да и сам Алан… Ну он же такой ранимый, такой сентиментальный и чувственный! Вся его напускная, показушная невозмутимость и хладнокровие. Жёсткий взгляд и не сочетающаяся с внешней твёрдостью грустная улыбка. Странный, странный парень этот Алан Блейз. Алан, который хранит множество скелетов по шкафам и не терпит вмешательства в личную жизнь. Алан, который держит себя на расстоянии в несколько миль от желающих первыми протянуть ему руку помощи и предложить свою жилетку в качестве носового платка.

Шелли любила его. Она всей душой любила своего брата. Пожалуйста, взмолилась Шелли, сжимая кулачки, пожалуйста, пусть у него всё будет хорошо. Пусть Алан будет счастлив! Пусть он вернётся живым и невредимым. Шелли взывала к высшим силам со всей неистовостью и детской непосредственностью. Так может молиться только ребёнок, до последнего искренне верующий в торжество справедливости и победу добра над злом.

Затаившись как мышка, девочка прислушалась к едва слышимому протяжному вою усилившегося ветра, лижущего надёжные стены старинного особняка. Луна снова спряталась за тканью сгустившихся туч, ноябрьский холод покрыл окна матовой испариной. Шелли смежила веки, отгораживаясь от злободневной действительности. Да ну всё к чёрту… Чему быть, того не миновать, промелькнула пораженческая мысль. Подобные мысли свойственны людям вконец отчаявшимся, сдавшимся. Но я не сдалась, резко открыла глаза Шейла, я никогда не сдавалась. Я не такая, как все. Я особенная. Алан говорит, что во мне есть изюминка. Ну что ж, помимо изюминки, во мне есть ещё кое-что. В меня ещё вбит стержень, крепкий и прочный, закалённый и стойкий. И я не сломаюсь. Я же его сестра! У нас много общего, в том числе и твёрдость характера, и упрямое нежелание склонять голову перед трудностями. Алан бы не отчаялся, он бы продолжал делать то, что счёл бы необходимым, не смотря ни на что. И я не подведу его. Мы одной крови, и мы победим. Победим…

Шелли почувствовала, что засыпает. Вспыхнувший было боевой настрой неспешно растворялся в заволакивающих голову сумбурных, перескакивающих с одного на другое, хаотичных видениях - предвестниках снов.

Вдруг, совершенно спонтанно, практически заснувшую, Шейлу пронзила неожиданная идея. Она резко поднялась, сбрасывая одеяло и села на кровати. Наморщив лоб, девушка пыталась понять, что заставило её подумать об ЭТОМ. Что движет ею, откуда, из каких глубин подсознания вырвалась эта мысль? Почему она хочет сделать это?

Торопясь, пока не одолели сомнения в правильности задуманного, Шейла решительно спрыгнула с кровати и подошла к двери. Провернув ключ в замочной скважине, она осторожно, стараясь не совершать лишних движений, толкнула дверь. Дверь практически бесшумно приотворилась на пару дюймов, пропуская за порог столпившиеся в коридоре тени. Шелли выглянула наружу, посмотрела по сторонам и выскользнула из спальни, аккуратно притворив за собой чуть скрипнувшую дверь. Девочке показалось, что едва уловимый скрип отдался громогласным скрежетом, буквально потрясшим весь второй этаж фамильного особняка Де Фесов. Но, разумеется, это была всего-навсего игра порядком расшалившегося воображения.

Бесплотной тенью прошмыгнув по коридору, девочка оказалась напротив двери, ведущей в комнату Алана. С замершим сердцем Шейла взялась за ручку и потянула на себя. Повинуясь, ручка послушно провернулась и дверь отворилась. Не теряя времени на дополнительные озирания, Шелли юркнула внутрь спальни брата. Прислонившись спиной к торопливо закрытой двери, Шелли облегчённо выдохнула. Она чувствовала себя несколько не в своей тарелке. Что она делает? Зачем разыгрывает из себя засланного во вражеский тыл диверсанта? Ну, ты прямо Том Круз в юбке, хмыкнула про себя Шейла. И какого чёрта, спрашивается? Что тебе понадобилось в комнате Алана? Что ты хочешь найти – неубранный впопыхах скелет?

Вместе с тем Шелли всецело доверяла своим чувствам. Пусть смеются сколько угодно при одном лишь упоминании о женской интуиции, ей наплевать, но хотела бы она взглянуть в лица тех умников, которые утверждали, что ум девичий короток, а память недолга! И что бы они делали, окажись на её месте, когда все основные пять чувств и неожиданно проснувшееся шестое подняли с постели и буквально насильно выперли вон, заставив отправиться в комнату Алана.

Ищи, шепнул внутренний голос. Ищи. Но что, что я должна найти? Вжавшись спиной в дверь, девочка ждала, пока глаза привыкнут к царившей в комнате брата кромешной тьме. Не изменяя своим домашним привычкам, Блейз-младший наглухо задёрнул шторы, превратив спальню в лишённую окон тюремную камеру. Включать свет девочка не стала из боязни, что кто-нибудь да заметит её несанкционированное присутствие. Ха, невольно улыбнулась она. Заметит? Кто – дядя Фред, Дейзи, Энди? Ну что за глупости она городит! Но, уже нащупав пальцами встроенный в стену тумблер, девушка в последний момент передумала. Лучше не рисковать, вкрадчиво шепнул внутренний голос. Не осложняй положение. Предстать, если тебя всё же застукают в спальне брата, роющейся в его личных вещах. Ты сама знаешь, как строго и принципиально относится Алан к понятиям о частной собственности. И что бы он сказал тебе, если бы узнал, что ты внаглую залезла в его дорожную сумку?