– Или же в спасительницу, избавивших своих родных и близких от кошмарной участи, - искушающе промурлыкал старик. – А чтобы тебе лучше думалось, я приглашу к нам ещё пару человек! Мистер Старжински, не будет ли вы так добры?

В глазах Шелли вспыхнула надежда. Девушка завертела головой, словно ожидала незамедлительной материализации директора Старжински прямо из прохладного, нагоняемого скрытыми кондиционерами воздуха подвала. На деле же всё оказалось гораздо прозаичней и проще. Беззвучно отворилась одна из двух заинтересовавших Бинго дверей, и в главный зал ступил давешний антрепренер. В правой руке Рудольф сжимал огромных размеров револьвер. Алан дёрнул бровью. Револьвер в костистой руке Старжински был братом-близнецом револьвера, засунутого за пояс юноши. То же длинное дуло с массивной мушкой, вытянутый шестизарядный барабан; из-под пальцев директора цирка видна часть потёртой рукояти с сандаловыми «щёчками».

Ствол револьвера упирался в светловолосую головёнку маленького худенького мальчика, с грязным перепуганным лицом и заплаканными глазами. Помимо слёз, в глазах мальчика недвижимым маревом застыл первобытный страх…

Сдавливая горло Тони левой рукой, Старжински приветливо, словно давним знакомцам, кивнул с очевидной неприязнью уставившимся на него людям головой.

– Э-э-э… Добрый день, господа. Леди. Хотя не могу с уверенностью сказать, какое сейчас именно время суток, но вежливость заставляет меня быть в первую очередь джентльменом…

– Можешь засунуть свою вежливость в задницу, - оборвала Рудольфа Шейла. При виде Тони сердце девочки едва не взвыло в голос от защемившей боли и отчаяния. Разглядев же среди остальных Шелли, Тони попытался мужественно улыбнуться, но по щеке мальчика предательски побежала крупная слеза. Влажные глаза Шейлы обожгло разгорающейся яростью, что моментально иссушила выступившие слёзы. Не-е-т. Она более не позволит, чтобы Тони страдал. Она не допустит этого. Хватит. Хватит! Я спасу тебя, мой маленький, беззвучно прошептали тонкие губы девочки. Клянусь. Не произнесённые вслух слова были адресованы стиснутому железной хваткой мальчугану. Одному ему и никому больше.

– Даже так? – скорчил изумлённую мину Старжински, демонстративно надавливая стволом револьвера на висок Тони. Мальчик протестующе взбрыкнул, но не проронил ни звука. Он просто не мог на глазах у Шейлы показать, что ему больно. И он больше не будет плакать. По крайней мере, постарается… На самом деле мальчику было ужасно страшно, больно и одиноко. И даже появление знакомых лиц не могло разогнать кружившее вокруг сердца отчаяние. Тони не увидел мамы… - Я думал, что поздоровался с приличными людьми.

– Послушай меня, Рудольф, я не буду повторять два раза, - ободряюще подмигнув мальчику, и постаравшись предать себе как можно более уверенный вид, сказал Алан. – Как сам понимаешь, у нас сложилась достаточно неоднозначная и сложная ситуация. Однако не один из присутствующих здесь людей не лишён права выбора. Выбор есть у каждого. Пока что он есть и у тебя, Старжински.

Де Фес, натянув на физиономию хитрую ухмылку, неподвижно застыл подле врат, словно завязывающийся разговор его и вовсе не касается. У мельком скользнувшего по старику взглядом арлекина сложилось впечатление, словно демон предугадывает их дальнейшие действия на два шага вперёд и полностью уверен в себе. Как и в том, что держит ниточки управления выясняющими отношения людей-марионеток в кулаке. Кукловод херов, с беспомощной злостью подумал Бинго. А ведь так и получается! Крыть-то им собранный бездушным монстром флэш-рояль нечем.

– Ты предлагаешь мне выбор? Что ты вообще можешь предложить, кроме пустого сотрясения воздуха ничего не значащим словом? Право выбора? А можно как-то потрогать эту штуку? Что это такое? Навряд ли более материальное, чем последний вздох, что испустит этот милый ребёнок, когда пущенная в упор пуля разнесёт его голову вдребезги!

Шелли, чтобы не вскрикнуть, торопливо вцепилась зубами в костяшку указательного пальца. Сердце девочки чуть не выпрыгнуло из груди. Чёрт, да что же Алан делает? Зачем он злит этого маньяка? Он что, не видит, что таким образ сделает только хуже? Её мерзкий двуличный братец не понимает, что лишь больше навредит Тони?.. Шейла ошпарила Блейза ненавидящим взором. Вздрогнув в глубине, Алан внешне начисто проигнорировал пылающий в глазах девушки огонь злобы.

– Я предлагаю тебе выбор между жизнью и смертью, - упрямо выдвинул подбородок Алан. – Но смертью твоей. НЕ Тони. Я не могу распоряжаться и твоей жизнью, поэтому выбор у тебя и впрямь не велик.

– Интересно! – с издёвкой воскликнул Рудольф. – Как же так получилось, что жизнь ты оставляешь на моё усмотрение?

– Не на твоё, - покачал головой Блейз. – Твоя жизнь принадлежит чудовищу, называемому тобой господином. Твоя никчёмная жизнь в его руках. Он твой хозяин и он решает, кем ты проживёшь остаток дней. И как. А вот смерть… Смерть твоя словно продажная девка. Зависит от того, кто даст большую цену.

Холодные, прозрачно-водянистые глаза Старжински налились кровью. Цирковой антрепренёр выглядел несколько ошарашенным и сбитым с толку. И очень недовольным. Грубо встряхнув мальчика, Рудольф погрозил Алану револьвером.

– Ты, я смотрю, оказался неожиданным мастером произносить проникновенные речи! Дьявол, да тебя хоть сейчас в мой цирк зазывать публику! Ха, большую цену!.. Скажи, а какую цену готов заплатить ты?

– Более чем равнозначную. Свою жизнь. Моя жизнь в обмен на жизнь мальчика, - сказал Блейз. – Если при этом ты умрёшь. Я готов. А ты?