– Вы меня уболтали, господин капитан! Прошу! Только, чур, никому не рассказывать о том, что вы увидите. А то ещё сорвёте нам всё представление… А мистер Старжински с меня семь шкур спустит. Он у нас такой, шутить не любит! Ну нет у человека чувства юмора, ну что тут поделаешь!..

Едва сдержавшись, чтобы не отвесить поскакавшему впереди них клоуну увесистого пинка под зад, Энди посмотрел на Кларка и приложил палец к глазу. Дуглас молча кивнул. Жест был более чем прозаичен – смотри в оба и не зевай.

_______________________________________________________________

Мишель Гриффит недоумённо смотрела на отца, силясь понять, шутит ли он или говорит на полном серьёзе. Нет, навряд ли, сказала сама себе девушка, у её отца всё предельно просто, ясно и прямолинейно. А это значит, что ей придётся-таки сходить в этот несчастный бродячий цирк, ставя крест на собственных планах. Тем более что билеты у них уже есть. И что немаловажно для её отца – бесплатные. Она мысленно вздохнула и решила попытать счастья в последний раз.

– Пап, ты уверен, что это необходимо?

– Абсолютно, Мишель.

– И даже для меня?

– В наипервейшую очередь для тебя, - промокнул лоб носовым платочком мэр. Он тоже устал.
– Я надеюсь, ты понимаешь, что наш город представляет из себя тесную сплочённую общину? Коллектив близких и дружных людей, где каждый человек на виду и любой поступок становиться непременно известным всей округе?..

Девушка закатила под лоб глаза. Ну всё… Папочка ударился в заумности и прожженные морали, готовый раздавать ЦУ на право и налево. Класс!

– … и слово «семья» занимает далеко не последнее место в списке наиважнейших приоритетов для жителей нашего города. И кто, как не законно избранный мэр должен демонстрировать родственные крепкие сплочённые узы на примере собственных семьи и детей?

Так, так, подобрались к самому главному и решающему всё моменту, догадалась Мишель.

– Поэтому мы все вместе: я, мама, Мэрион и, конечно же, ты, идём завтра на представление. Идём и точка. Мишель, пойми, зачастую не мы подчиняем власть, а она подчиняет нас. И налагает определённые обязательства, которые мы не вправе не выполнять! В конце концов, чем ты таким особенным отличаешься от родной сестры? Она, наоборот, с радостью поддержала моё предложение…

– Но Мэрион всего десять лет, - обиженно сказала Мишель, поёрзав в кресле. С каждой минутой ей становилось всё теснее и неуютнее в отцовском кабинете. Вольготно заседающий за письменным столом Сэмюель Гриффит, видимо, подобного дискомфорта и близко не испытывал.

– Да, всего десять лет, - основательно и важно повторил за дочерью мэр. – А это значит, что ей незнакомы такие бытующие и широко распространённые среди современной подрастающей молодёжи вещи, как сигареты, алкоголь, секс и элементарное неуважение к старшим.

– Пока незнакомы, - Мишель демонстративно разглядывала французский маникюр на длинных отполированных ногтях. Внешне спокойная и невозмутимая, внутри девушка дрожала, как заячий хвостик! Сэмюель мог быть ОЧЕНЬ строгим отцом, и лишний раз его раздраконивать не следовало. Но порой Мишель не могла остановиться и её начинало «нести».

Гриффит нахмурился, густые брови с треском сшиблись на переносице. Он постарался успокоиться и взять себя в руки. Представь, что перед тобой электорат, расположения которого ты просто обязан добиться. Не надо нервничать и цепляться к неосторожно оброненным в пылу страсти словам. Обычно такое самовнушение срабатывало.

– Ты можешь, если хочешь, позвать с собой кого-нибудь, - миролюбиво предложил отец. – Этот парнишка, с которым ты встречаешься… Как бишь его зовут? Стивен, кажется?

– Ну и что? – Мишель густо покраснела.

– Ты могла бы пригласить его. Я не возражаю, думаю, и мама будет не против, если вы пойдёте вместе.

– Мы… Мы несколько дней не разговаривали. И не созванивались.

– Кризис в отношениях, - понимающе кивнул мэр, катая меж пальцев «паркеровскую» ручку.

– Ага, типа того.

– Вы спите вместе? – взгляд пронизывающих серых глаз Гриффита буквально пригвоздил девушку к месту.

– Какое это имеет значение, папа?! – так и вспыхнула она. – Мне уже восемнадцать лет и…

– И ты всё ещё несовершеннолетняя, - лаконично закончил мэр и аккуратно вставил ручку в серебряную подставку. – И покуда тебе не исполнится двадцать один год, Я отвечаю за тебя и твои действия. Ты понимаешь, что если ты забеременеешь, то перспектива учёбы в хорошем колледже окажется под большущим знаком вопроса, дочь?