Джоуи рассмеялась про себя и, выйдя из лоджа, пошла к отелю. Столько хороших воспоминаний. И все лучшие включали Дилана и Криса. И еще ее родителей. Они почти усыновили Криса, пока Дилан учился в старших классах. Дилана травили, а Криса обвиняли во вспыльчивости, когда речь шла об обидчиках ее брата. Родители хотели приглядывать за «мальчишками», как всегда их называли. Крис спал у них дома, ел их еду и ездил с ними во все семейные поездки. Он так хорошо вписался в их семью, что она даже не осознавала, насколько важной частью ее обычной жизни он был, пока не закончил школу. Дилан уехал в колледж в Нью-Йорк. А Крис просто… исчез.

Теперь она знала, куда именно. Без Дилана и ее семьи он потерялся. Он немного сплоховал, а потом немного преуспел, а уже потом преуспел много. И все это сделал сам.

И это был он, в возрасте двадцати восьми, работал в Тимбер Ридж, который являлся Национальной исторической достопримечательностью. Насколько это круто? Она нанимала мастера, только чтобы повесить картины в своей квартире в Гонолулу, потому что сама боялась испортить стены или потерять гвоздики.

Кстати о гвоздях.

На входе Джоуи спросила, где можно найти Криса. К счастью, он оставил разъяснения для тех, кто будет его искать. Она прошла мимо медленного старинного лифта, который, скорее всего, работал на той же скорости, как и восемьдесят лет назад, когда это место только открылось, и прошла пешком три лестничных пролета в гостиничный номер. Кто-то оставил дверь приоткрытой, но желтая лента заставила ее остановиться. На двери висела вывеска «Простите за шум». Шум? Какой шум?

Джоуи приоткрыла дверь, заглянула поверх ленты и увидела Криса, стоящего напротив каменного камина с молотком в руке. На нем были защитные очки, наколенники и маска от пыли. Он поднял молоток, повернул и ударил. Раздался оглушительный удар. Она подпрыгнула и задержала дыхание. Камин рассыпался серым водопадом разбитых камней и пыли.

– Ух ты, – сказала Джоуи, а Крис посмотрел на нее через плечо. Он поднял маску и улыбнулся.

– Есть такое слово, когда делаешь что-то жесткое, чтобы тебе стало легче, – сказал Крис. – Начинается на К. Что-то греческое или латинское?

– Катарсис?

– Точно. Оно.

– Ты в нем нуждался?

– В некоторой степени.

Да, она в некоторой степени понимала, зачем ему катарсис. Ой.

– Итак… тебе сейчас лучше? – спросила она. Он подошел к ней и убрал желтую ленту, чтобы она могла войти, и закрыл дверь.

– Намного.

– А можно мне попробовать?

–У тебя есть лицензия? Ты застрахована?

–У меня медстраховка.

Крис покачал головой.

– Не подходит.

– Ладно. Тогда оставлю долбежку тебе.

– Хорошо.

– Это не было сексуальной шуткой.

– Это могло быть ею.

Джоуи кивнула и осмотрела комнату.

– Наверное, так оно и было, сейчас я об этом задумалась. Красивая комната. Зачем тебе понадобилось долбить камин?

– Строительный раствор дал трещину. Кто-то его подлатал, но не воспользовался огнеупорным раствором, как это стоило сделать. И он снова треснул. Единственное, что можно сделать, это все сломать и начать заново.

– Здесь такой беспорядок.

– Иногда нужно сделать беспорядок, чтобы навести порядок.

– Какая жизненная метафора, – сказала она. – Похоже на мою жизнь.

Она подошла к огромной кровати, отодвинула покрывало и пробежала рукой по мягким простыням. Большая комната. Благодаря сосновой обшивке и кедровому потолку она все же казалась уютной и интимной. Почти романтичной. Если не обращать внимания на огромную дыру в камине.

– Тяжелый день? – Крис положил молоток на пол и расположился рядом.

– Вообще-то, день получше, думаю. Наверное, я слишком поспешила вчера, когда сказала, ну, ты знаешь… план не сработал.

– Ты только что рассталась с парнем. Тебе понадобится больше, чем пара дней, чтобы это пережить. По крайней мере, целая неделя.

Она улыбнулась ему, благодарная за понимание.

– Шесть месяцев. Кира приказала мне не делать ничего кардинального после разрыва.

– А что она считает кардинальным?

– Отрезать волосы. Набить тату. Купить новую машину, которая мне не нужна. Убить кого-нибудь. Присоединиться к корпорации «КроссФит».

– Это список от самого малого к самому кардинальному?

– Да.

– Звучит логично. Шесть месяцев – это справедливо. После последнего разрыва я почти купил мотоцикл, чтобы стало легче. Но я даже не знаю, как его водить.

– Тогда почему ты его захотел?

– Пересмотрел «Сынов Анархии» на «Нетфликсе». И я тогда не очень хорошо соображал, поэтому… Я знаю это чувство. Это нормально, что тебе нужно время.

– Кстати о времени. Насчет прошлой ночи… Как только шок прошел, я поняла, что провела два года с тем, кто лгал мне в лицо каждый раз, когда мы были вместе. Я не плакала, потому что скучала или хотела его вернуть. Бен, которого я любила, не существовал. Я плакала потому, что, ну, у меня не было с собой молотка или того, чем можно было его ударить.