Вот сейчас рыжая девчонка потеряла саблю. И воительница-блондинка ядовито прошипела:

– Проси пощады!

Рыжая обратилась к публике:

– Пощадите меня, пожалуйста!

Фюрер хихикнул и приказал:

– Ладно, я поднимаю палец вверх! Но прижгите проигравшей, пятку раскаленным железом!

Один из слуг сунул раскаленный прут к голой подошве девушки. Та невольно

вскрикнула, и заорала, дергая обожженной босой ногой. Потом с трудом поднялась и побрела хромая.

Гитлер прикрикнул:

– Прижгите ей и вторую пяточку для симметрии.

Громадный мавр ткнул раскаленный прут к голой, слегка огрубевшей подошве девушки. Та вскрикнула и упала на колени. Поползла...

Фюрер смотрел на это и плотоядно облизывался.

Затем, причмокивая губами, произнес:

– Война это конечно мерзко, зато можно мучить девчат!

Свита плотоядно захрюкала.

Фюрер жестко заявил:

– А теперь пришло время убивать! Давайте с трупами!

На арену погнали мальчишек. Их обычно фюрер не жалел, но Гитлеру нравилось смотреть на полуголых пацанов. Пусть погибают: таких еще бабы нарожают!

Сражалась дюжина китайцев, против дюжины чернокожих. Мальчишки были вооружены и мечами и кинжалами, видно для того чтобы больше пролилось крови.

Гитлер даже причмокнул губами и прошипел:

– О море, море, море, море Орион!

Мальчишки сшиблись, и стали рубить и колоть друг друга. Пацаны лет тринадцати-четырнадцати, буквально грызлись и кусались.

Фюрер не любил желтую и черную расу. И ему нравилось смотреть на убийство с обеих сторон. Хотя конечно, когда сражаются русские, светловолосые мальчишки - это куда эстетичнее. Зверем был фюрер, и не знал с одной стороны жалости, но с другой ему нравились светловолосые дети. Но их предпочитал мучить не убивая. Кроме может быть пионеров.

Даже жаль что сейчас с Россией, нет войны, и партизанские вылазки притихли.

Сталин дал установку не проводить в тылу врага диверсий, и боевых действий. Партизаны и подпольщики почти заморозились. Партизанили либо местные националисты, либо слишком уж фанатичные коммунисты. Которым и Сталин не указ, но таких мало. Были и народные мстители, что против и фашистов и коммунистов. Так что не все признавали перемирие. И поставки человеческого мяса хватало.

Можно готовить для гладиаторских боев...

Фюрер поел немного мороженого, и смотрел на кровавое зрелище в полглаза, даже не сделав ставки.

Когда последнего мальчишку на арене, прикончили ударом в спину, трупы подели крючками, и поволокли.

Гитлер рассмеявшись, произнес:

– Устроили зачистку!

Потом новый поединок. Дрались девушки желтые, против негритянок. Причем, воительниц выгнали на ринг совсем нагими, и с мечами. Стали подталкивать их копьями и мечами.

Фюрер с удовольствием прокудахдал:

– Я человек смерти! Точнее сверхчеловек!

Девушки на потеху нацистского зверинца рубились, и царапали друг друга. Вот одной из желтых воительниц отсекли грудь и она истекала кровью. Другие падали, и их поднимали, поднося факелы к волосам, или к лону Венеры. Кому-то доставалось еще круче... Жестокие люди, жестокие нравы.

А фюрер смотрел на это большой жадностью.

Когда женщине палач волосы на лобке поджигает это очень больно, а мужчин-садистов подобное возбуждает. Гитлеру нравилось подвергать женщин страшным мучениями. А тут они еще и умирали в муках.

Фюрер с удовольствием пропел:

– Короны бывших царей в руках у их палачей, по решенью толпы! И не бросайте панты!

И животное возомнившее себя сверхчеловеком, а то еще и Богом, рассмеялось, словно буйно помешанный.

Вообще, трудно поверить как человечек, ниже среднего роста, не имеющий даже законченного среднего образования, так сумел возвыситься. Стать величайшим завоевателем на планете Земля. И что такое случилось с мирозданием, что фюрер как бы даже слетел с цепи. И появилось на редкость удачливое чудовище.

Гитлер глотнул апельсинового сока и прошипел:

– Закон джунглей!

Девушки погибали, и вот на их место погнали мальчишек. И желтых, и черных и белых. Тоже заставляли драться друг с другом, но уже без всякой системы: кто во что горазд. Мол, рубитесь и, не будет вам ничего разумного.

Началась буквально сумасшедшая схватка. И масса трупов, убиенных воинов. Гибнут мальчики, падают, теряют руки и ноги.

Трупы едва успевают уволакивать с арены. А крови становится все больше и больше.