Проворный Олег Рыбаченко как раз подловил момент, когда грудь с рубиновыми сосками от внезапного порыва обнажилась и умудрился чмокнуть в клубничку. На него крикнули, девицы хотели шлепнуть прикладом, но мальчик-демиург отскочил и показал им нос.

Даша Овсянникова крикнула:

– Ах ты, бездельник босопятый! Рано тебе целоваться с девушками... Сначала орден заслужи!

Олег сделал реверанс, подмигнув, ответил:

– За мной не заржавеет!

Потом радостно скаля зубки, поднял тонкими, но сильными, жилистыми руками увесистое оружие. Бесстрашно выставив перед собой обвитый лентами пулемет, чья тяжесть даже приятна - значит, может капитально врезать по неприятелю. Мальчишка-сержант съежился и, нахлобучив на голову каску, осыпавшую его струями земли, пробормотал:

– Если застали солдата врасплох, значит, боец в наблюдении плох!

Истребители-штурмовики, грозные и тяжелые Фокке-Вульфы К-11 с двумя 37 - миллиметровыми, двумя 30 - миллиметровыми и двумя 20 - миллиметровыми авиационными орудиями, заревев белугой, сбавились высотой почти до уровня царственных крон деревьев.

Олег Рыбаченко поморщился - нет им у русских соразмерных в вооружении, и шепнул:

– Не заглядывая вдаль... Я сказал, что я не гордый, я согласен на медаль!

Плюнули снарядом из авиапушки и прошли лезвием бритве слева от мгновенно осиротевшего пустотой холма. Теперь стало видно, как поворачивались светловолосые, но с черными со свастикой цвета асбеста повязками головы пилотов. Встав словно закрученный ловким броском гимнастический диска, на широкое крыло, оба самолета синхронно развернулись.

Ставший за время исполнения обязанностей Всевышнего пусть даже и в мечта. И по споему образованным Рыбаченко выпалил исторической фразой:

– Точность вежливость не королей, а тех солдат кто стволами мушкетов поддерживают их трон!

За ними появились МЕ-309, тоже многоцелевые разработки, способные играть роль и истребителя и штурмовика. Они не реактивные, а винтовые, но тоже развивают колоссальную скорость! Могучие машины с двигателями в 2750 лошадиных сил с тремя пушками калибра 30-миллиметро и четырьмя 20, еще больше снизились. Демиург Эльтюль воспринимал их движение замелено, будто древний кинематографический аппарат сильно затормозил. Он-то понимал, что не взять штурмовик пулеметом, даже в хвост. Но надо ловить свой шанс. Тем более, что девчата-пулеметчицы уже привстали, и смотрят крайне враждебно. Вот-вот накинуться, вырывая свое оружие захваченное босоногим оборвышем.

Не вдомек им, что у Олега Рыбаченко опыта, что и с Покрышкиным не сравнить.

А механические ястребы смерти отвернули в сторону поля, сделали короткую горку, снова раскрутились и, прибавив скорость, понеслись на холм.

Олег Рыбаченко в сильной досаде буркнул:

– Такая цель... Сбить один - орден!

Сержант-малолетка, поглядывал теперь попеременно, то на них стервятников с воздушной ямы, то на проплешневелую воронками опушку леска. И хотя Олег Рыбаченко демонстрировал осторожную воинственность, уже успевший получить в прежнем бою контузию, командир, только вжимался в землю еще плотнее, словно боксер в битве с грозным панчером сгруппировался, согнув шею, чтобы таким образом представлять собой минимальную цель. На плоскостях бронированной цементированной плитки приближающихся штурмовых самолетов замигали блеклые, розовенькие и желтые точки.

Олег Рыбаченко показал им кукиш. Впрочем, паниковать и кусать губы от досады рано, вот еще один самолет, скоростной обтекаемый ТА-152 с мощнейшим вооружением понесся, словно горнолыжник по склонам. И приблизился, сокращая расстояния прыжками кобры на опасную дистанцию.

Босая пятка мальчика-демиурга нажала на гашетку, с трудом упершись ногой устояв от отдачи.

Патроны смачно плюхнулись на еще не успевшую потускнеть траву, вгоняя дерн в черную массу.

Машина с шестью авиапушками и дюжиной реактивных снарядов стала рваться. Причем, бывалый афроамериканец понимая, что истребитель штурмовик так просто в лоб не пробить, поразил именно мощные ракеты с полужидкой взрывчаткой. Ты и пулемет одно общее, пули прямо в готовящийся для вас господа нацисты презент. Пусть детонирует масса и... Словно взорвались хлопушки праздничного фейерверка, и паршивая смесь пираньи с коршуном рассыпалась на множество пылающих частей.

Олег Рыбаченко философски выдал:

– Промах в подвигах, это характерная черта, тех, кто стремиться откосить от ратной службы!

При падании обломков самолета, глухо громыхнуло и сразу же стихло.

Девчата-воительницы радостно воскликнули:

– Ну, ты Сойер настоящий орел! Сам товарищ Сталин мог бы гордиться тобой!

Белый плотью, но черный рыцарь в душе Олег Рыбаченко едва удержался, от того, чтобы не назвать Сталина усатым козлом. Вместо этого он ответил:

– Главное, чтобы мной гордилась Родина!

И юный воитель пропел:

– Вставай проклятьем заклейменный, весь мир голодных и рабов! Кипит наш разум возмущенный, на смертный бой идти готов!

Девчата помогли поставить пулемет и самая красивая с русыми волосами, не потерявшая, несмотря на скромный военный паек пышности девчонка, крепко поцеловала мальчишку-вундеркинда своим бархатными губами. В голове у Олега Рыбаченко закружилось, и алая краска невольно залило лицо, хотя казалось чего смущаться с его много ученным ( учитывая, что попаданец разных мирозданий или его зам Бога в воплощениях, хозяин и времени!) опытом?

Внезапно воздух вокруг, словно попавший в капкан медведь заныл, и верхушка холма покрылась воющими и разлетающимися осколками камней, вырывающимися из невысоких столбиков коричневой пыли, поднимающихся вокруг. Два истребителя-штурмовика промчались прямо над холмом, и ушли, раскачиваясь, в сторону реки.

Вундеркинд-пацан, снова хватается за пулемет, расталкивая девчат, кричит:

– Да я их сейчас окантую в ольховые гробы!

Приподнявшись над бруствером, почувствовавший, себя героем Томас Линкольн подпрыгнул на носочках, выискивая достойную цель. Но как на зло не видно ни рам, ни "табуреток". А вот командующий сержант подскочил, в досаде выдернул из рук оружие, проорав: