Команда послушно двинулась к установкам сохранения жизни, представляющим собой прямоугольные койки, накрытые стеклянными колпаками с множеством подключённых трубочек и проводов.

– Они напоминают древние гробы, - неожиданно сказал Коллин.

– Это и есть гробы. Искусственный сон - это маленькая смерть. Только нам суждено воскреснуть.

– Я бы скорее назвала их установками для путешествия во времени. Правда, только в один конец.- вмешалась в разговор София.

– Как-то в детстве я думал о том, чтобы положить небольшую сумму в банк под проценты. Потом заснуть и проснуться лет через пятьдесят уже миллионером. И жить в своё удовольствие молодым и красивым.
– разглагольствовал Давид.

– Да, тебе бы хватило на пластику, - съехидничал Коллин и смерил его снисходительным взглядом. Давид был высоким, но нескладным. Лицо его было живым, но черты сами по себе были не очень приятными с точки зрения женщин. Грязно-рыжий цвет волос тоже заставлял желать лучшего. Но Давид вполне был доволен собой, и оставил замечание Коллина без внимания.

– Может, я так и сделаю. Положу деньги в банк и отравлюсь в какую-нибудь далёкую экспедицию. А все вы останетесь на Земле стареть. И наблюдать, как растут мои денежки.

– Ты сможешь так долго бороздить просторы космоса?

– Не знаю. Но по-другому нельзя. Только космонавты и смертельно больные могут воспользоваться привилегией искусственного сохранения жизни.

– Может быть, это и правильно.
– сказал Коллин.
– Иначе начнётся чёрт знает что. Найдутся придурки, которые захотят узнать, что будет лет через сто. И попробуй их остановить.

– С другой стороны, представьте себе, встречаются мужчина лет 50 и молоденькая девушка.
– сказала София.
– Они нравятся друг другу, но между ними пропасть в тридцать лет. Мужчина запросто может "заснуть" лет на двадцать пять. А когда проснется, девушка уже станет женщиной, которая будет ему соответствовать.

– Никогда не слышал ничего глупее. За эти годы девушка успеет десять раз влюбиться и разлюбить, выйти замуж и нарожать детей. Она же не будет ждать тридцать лет, только чтобы постареть. Это абсурд.

– Это будет уже совсем не та девушка. Это будет чужая ему женщина, - сказал Коллин, и в сердце его шевельнулось какое-то неприятное чувство.

– Бывает, люди не видятся десятилетиями, но потом чувство просыпается, и они счастливы вместе.

– Чушь, если для неё прошло тридцать лет, а для него - одно мгновение. Это всё равно, что родить ребёнка и через минуту увидеть его совсем взрослым. Так можно спятить.

– Давайте закроем тему, - мрачно предложил Коллин.
– Это всё нереальный бред.

– Мы просто пытаемся поддержать разговор, Кол. А на тебя снова накатила ностальгия.

– Я хочу домой.

– Не переживай ты так. Это всего лишь два месяца. Пролетят - не заметишь.

– Мы не заметим. А Лара ещё как заметит. Это ведь не два дня.

– Если она ждала восемь месяцев, то два покажутся ей совсем короткими.

– Мы снова откладываем нашу свадьбу.

– Разлука укрепляет чувства. Или же проверяет их подлинность, - многозначительно сказал Давид. София толкнула его в спину и бросила на него гневный взгляд.

– Лучше бы я остался, - прошептал Коллин, но все его услышали.

– Ты сомневаешься в ней?
– прищурившись, спросил Давид. Коллина передёрнуло от этих слов.
– Она легко тебя отпустила?

Коллин заметно побледнел. Этот вопрос он задавал себе не раз. Почему она так легко его отпустила. Почему не билась в истерике, не закатывала скандал, не требовала, чтобы он остался. Ведь с его стороны это было форменное свинство - лететь накануне свадьбы. Нет, он был уверен, что Ларе не всё равно. Она его любит. Просто она как ребёнок - всё время плывёт по течению и не сопротивляется, если судьба готовит ей неожиданные повороты. И кто знает, какие повороты приготовила ей судьба, пока его не было рядом.

– Лара уважает Коллина и ценит его право на свободный выбор.
– неожиданно поддержала его София.
– Она молодец.

– Она просто боялась меня обидеть, - ответил Коллин.

– Пусть даже так, - согласилась София.
– Но это не повод, чтобы в чём-то сомневаться. Вы вместе уже два с половиной года, а это что-то да значит.

– Иногда это не значит ничего, - бросил Давид и тут же пожалел, что не прикусил себе язык.

– Не суди о других по себе, - Коллин обернулся и во взгляде его было столько гордости и презрения, что Давид невольно почувствовал что-то вроде восхищения. Коллин был фанатиком своей любви. Давид всегда был далёк от романтизма, и теперь ему казалось, что он всё-таки что-то упустил в своей жизни. Правда, у него не было особого желания навёрстывать. Он прекрасно уживался с собственным я, которое не требовало присутствия ещё какого-нибудь компонента в жизни.

– Мальчики, по местам.- сказала София, ставя точку в разговоре, который принимал опасный оборот.

Команда разошлась по своим местам. София прошлась и проверила, правильно ли задано время пробуждения. После этого каждый улёгся в собственный "контейнер", как любили называть их учёные-медики, и колпаки над ними плавно опустились. Первые несколько секунд можно было наблюдать, как тела легонько подрагивают, словно по ним пробегал электрический ток. Но затем все затихли и единственным звуком была едва слышная пульсация датчика, контролирующего жизнеспособность находящихся в системе тел.