Шрифт:
Александр почувствовал, как сердце его разом ухнуло в пятки. Неужели? Неужели все — зря, и вот сейчас, за миг до свободы, рухнет? Мысли лихорадочно скакали в голове, обгоняя друг друга. Что делать? Бежать? Но некуда. Мелькнула даже совершенно сумасшедшая мысль — схватить за горло, придушить, заставить замолчать? Глупо. Шниф и так сильнее и ловчее его, не истрепан голодом, болезнью и тяжелой работой, мускулы бугрятся под коротким щегольским бушлатом из шинельного сукна, щеки налиты здоровым румянцем. Даже в лучшие времена исход их схватки был бы более чем сомнителен, а сейчас, когда его ветром качает, — тем более.
Федька, кажется, заметил его страх, широко ухмыльнулся и покровительственно похлопал по плечу:
— Ну вот, а еще глухим прикидывался! Да не бойся, не выдам. Мусорам стучать западло. Сам этих комчиков терпеть ненавижу…
Он рассмеялся как-то очень заразительно, совсем по-детски.
— А ловок оказался, даже не скажешь, что интеллигент! Нам бы такого башковитого — так не сидел бы я тут.
Отсмеявшись, он быстро оглянулся по сторонам и продолжал уже совсем другим, деловым тоном:
— Ты вот что — мамаше моей письмишко отвези. Не этим же псам доверять! Отдашь в собственные руки, поклон передай, скажи, мол, жив, вернусь скоро. У меня, брат, такая мамаша…
Он замолчал ненадолго, покачал головой, чуть улыбаясь своим мыслям, и на секунду показался почти ребенком. Видно, вспоминал что-то хорошее… Александр наблюдал за ним с удивлением. Так странно было думать, что и у вора, уголовника, оказывается, где-то есть мать, и он ее любит, привязан к ней, беспокоится!
— И смотри мне — если что, так ты ведь беглый! — Словно устыдившись короткой вспышки сентиментальности, Федька заговорил жестко, отрывисто, и в прищуренных глазах загорелись опасные огоньки. — Надо будет — под землей найду!
Этот, пожалуй, найдет, подумал про себя Александр.
— Ну, бывай здоров! — Он небрежно протянул ему руку. — Не кашляй! Письмо не потеряй.
Александр кивнул и молча спрятал конверт за голенище сапога. Говорить он не мог — шершавый комок стоял в горле. Он подхватил свой тощий мешок и почти побежал к причалу — туда, где уже пришвартовался пароход и зэки столпились у сходней.
«Так закончился срок моего заключения. Разговор с Федькой Шнифом оставил в душе странный осадок. С одной стороны, этот человек был глубоко чужд мне, даже противен — уголовник ведь, вор! — а с другой, почти против собственной воли, я испытывал к нему чувство глубокой благодарности. Не выдал же, хоть и мог бы это сделать…
Поистине, странны времена, когда добро и зло переворачиваются с ног на голову и преступник бывает куда добрее и человечнее блюстителей закона!»
И такое бывает, что ж… Максим вспомнил бывшего одноклассника и соседа по дому Алика Васильева. Когда-то они вместе играли во дворе, потом дороги их разошлись — после восьмого класса Алика вышибли в ПТУ за хроническую неуспеваемость, постоянное стремление дерзить учителям и прогуливать уроки, а потом друг детства и вовсе пропал куда-то…
Уже потом, после армии, Максим увидел, как во двор въезжает огромный джип с тонированными стеклами. Тогда, в начале девяностых, такие машины были редкостью и свидетельствовали однозначно — там, внутри, человек непростой!
Каково же было удивление Максима, когда он увидел Алика, выходящего из этого монстра! Узнать его, конечно, было непросто — приятель сильно раздался в ширину, обзавелся брюшком и развалистой, уверенной походкой «хозяина жизни», но главное — в глазах, выражении лица, в манерах появилось что-то новое, незнакомое прежде.
Максима он узнал с первого взгляда. Потом они долго сидели у него в кухне, пили дорогущий французский коньяк и говорили «за жизнь». О себе Алик рассказывал мало и неохотно. «Так, проблемы решаю…» — небрежно бросил он, и Максиму почему-то сразу же стало ясно, какие именно проблемы разрешают «конкретные пацаны», разъезжающие на тонированных джипах. Узнав о том, что Максим недавно окончил институт и теперь мается без работы, перебиваясь случайными заработками, Алик покосился на его потертые джинсы, старые ботинки со стоптанными каблуками и сокрушенно покачал головой:
— Да, братан, непросто тебе, непросто… История твоя на фиг сейчас никому не нужна!
Потом он подумал немного, опрокинул еще рюмку и просветлел лицом:
— Ты — давай к нам! Не бойся, волыной махать не придется, для этого и так бойцов достаточно, но вот с мозгами у них — не очень… Что поделаешь — быкота, она быкота и есть! Одна извилина, и то не там. Умный человек нужен, понимаешь, соображающий! Разрулить там что, перетереть ситуацию… Был бы ты но финансовой части — и вовсе цены б тебе не было. Ну, ничего, зато сестренка у тебя в бухгалтерии шарит. Не пожалеешь!
Вот этого только и не хватало! Перспектива оказаться членом организованной преступной группировки Максима ничуть не обрадовала. А уж Наташку к таким делам привлекать — тем более. Он и так постоянно чувствовал себя виноватым перед ней за то, что живет фактически за ее счет.
— Нет уж, спасибо… Как-нибудь сам.
— Ну, как знаешь! Может, тебе денег надо? Ты не думай, я от души. Отдашь, когда сможешь.
Алик зашарил по карманам, выкладывая на стол мятые рубли и доллары. Странно было, что немалые в общем-то деньги валяются как попало.