— Он в наряде. На восточном КПП. Позвать?

— Нет. Давай слона гони сюда. — Алексей лег на кровать и закрыл глаза.

— Сейчас, — ответил Клим и отправился на поиски жертвы.

Через три минуты Алексей услышал приближающиеся к нему шаги. Открыв глаза, он увидел лысого паренька. Тот подошел к нему и отрапортовал, козырнув: «Рядовой Терюхов прибыл для несения почетного караула».

— Че? — оторопел Алексей. Парень испуганно покосился в сторону. Тот тут же проследил его взгляд и увидел Климова. парень стоял, зажав ладонью рот, чтобы не прыснуть со смеху.

— Климов, я тебя контужу, — ругнулся Алексей, а затем обратился к пареньку, — тебе этот балбес задачу поставил?

— Так точно, товарищ гвардии старший сержант. — Парень стоял по стойке смирно.

— Меня Леха зовут, понял Терюхов?

— Так точно, тов… то есть, да.

— Выполняй, — кивнул Алексей в сторону табуретки, и, закрыв глаза, зарылся в подушку.

Проснулся он, когда в казарме горел свет, а на улице за окнами стояла темнота. Протерев глаза, Алексей потянулся. Посмотрел на часы. Семь вечера. Зубр уже должен прийти. Надо подразделение на ужин вести. Алексей поднялся, заправился и, подозвав одного из молодых, велел ему поправить кровать.

Выйдя в курилку, он увидел и Клима и Саню Зубарева. Поздоровавшись с Зубром, Алексей велел Климу выводить строится на ужин ребят, а сам, закурив, присел рядом с Зубром.

— Как жизнь? — поинтересовался Сашка.

— Лучше всех, — фыркнул Алексей.

— Да ладно тебе, нормально все будет. Ты тоже, говорят, едешь? Ну и правильно. Не хер тут делать.

Алексей посмотрел на Зубра. А тот в свою очередь на него. Не смотря на свой не большой рост, парень добился уважения среди ребят. Он был детдомовским пареньком, при живых родителях, которых трезвыми никогда не видел. Поначалу деды издевались над ним как могли. Пацан не сдавался, когда мог, давал отпор. Ему не привыкать было ко всяким мелким разборкам.

— Это тебе «не хер тут делать», — подправил Алексей парня, — а у меня здесь брат с сестрой. Как я их оставлю? Творят че хотят. Еще без квартиры останутся. — Алексей вздохнул.

— Да все нормально будет, — Зубр хлопнул друга по плечу, — пошли на ужин.

— Пошли, — кивнул Алексей и направился с парнем в сторону ожидавшего их Клима, который уже построил взвод и теперь проверял у ребят внешний вид.

После ужина ребята втроем собрались, в коптерке, выгнав оттуда коптерщика. Вызвав начмеда, так они называли своего санинструктора, дали партийное задание родить им литру спирту. Да еще одного из молодых отправили в столовую, за закуской.

— Девок бы сюда еще, — жмурясь после третей рюмки, и потягиваясь произнес Клим.

— На гражданке тебе девки будут, — усмехнулся Зубр, махнув рюмку и закусив куском жареной рыбы.

— Интересно нас вместе оставят в Чечне или разбросают по взводам? — Вяло ковыряя вилкой закуску, задумчиво спросил Алексей.

— А хрен его знает, — высасывая из зуба застрявший кусок, произнес Клим, разливая спирт по рюмкам, их им тоже начмед принес.

— А мне кажется что оставят. Зачем нас разбрасывать? — недоуменно спросил Зубр.

— Хорошо было бы, — вздохнул Алексей и поднял рюмку, — привык я уже к вашим рожам, ладно пацаны, давайте.

Через два дня командировочных собрали в клубе и проинструктировали. Всего ехало около двадцати человек. Почти всех Алексей знал. Их погрузили в УРАЛ и повезли на аэродром. А уже через два часа ИЛ — 76 набирал высоту с ребятами на борту.

Сопровождающим был начальник штаба, подполковник Михаил Сергеевич Головатенко. Здоровый мужик с хорошо поставленным голосом. Он мог перекричать, наверно, не один десяток, рядом работающих боевых машин десанта, или бэх, как ребята их называли.

На вид ему было около сорока пяти лет. Афганец, участник многих боевых действий на территории России и за ее пределами. В свои сорок пять, он уже практически поседел и облысел. Глубоко посаженные, казалось черные глаза, смотрели из под густых, черных с проседью бровей. От его взгляда всем становилось как то не уютно. Любимым жестом у Головатенко было наверно как у Чапаева поправлять свои усы. Они были его гордостью. Казацкая удаль и простота характера, как-то умело сочетавшаяся с той должностью, что он занимал в полку, вселяла в ребят уверенность, что все будет нормально.

Головатенко по отечески обращался к ним: «Ну что ребяты, воевать поехали? Правильно. Не чего водку жрать да баб лапать. Надо и за Россию постоять. Дело говорю Махнев?»

— Так точно товарищ подполковник.

— Зови меня Михаил Сергеевич, я тебя далеко от себя в Грозном не отпущу, не надейся. Наворотишь там дел. За тобой глаз да глаз нужен. Не спокойный ты. — Головатенко подмигнул и показал кулак.

Алексей улыбнулся, хотя глядя на кулак что-то внутри передернуло. В части поговаривали, что если подполковник врежет так остатки дури вышибет враз. А врезать он мог запросто, если тупить начинал. Климу однажды досталось. Правда сам виноват был. Нечего было в караулке с автоматом играться. Головатенко увидел, подозвал к себе и врезал в грудь. Клим в броннике был, его это и спасло. Попал в госпиталь с ушибом грудной клетки. А так бы вообще ребер не досчитался. Синячище был в половину груди.