Картина приблизилась, словно мудрец смог подобно птице подлететь поближе и рассмотреть происходящее.

Первое, что бросилось ему в глаза, – это то, что у наблюдателей на башнях не было ног. Широкие в плечах тела бывалых ветеранов стояли на коротких обрубках, наспех обмотанных тряпками. На некоторых тряпках были видны следы недавно засохшей крови. А в глазах многих закаленных в битвах воинов прозрачными льдинками застыли невыплаканные слезы – и вряд ли это были слезы, которые появляются от долгого и напряженного наблюдения за враждебным горизонтом.

– Но как же… – растерянно произнес Сюй Фу. – Как же такое может быть? Это только в варварских племенах отрубают ноги наблюдателям для того, чтобы они не могли сбежать со своих постов при атаках врага! Но даже варвары совершают такое не с воинами, а лишь с беглыми заключенными, преступившими закон! Как такое могло случиться в просвещенной Империи Цинь?

– Смотрите дальше, – хмуро бросил небесный странник.

Картина сместилась к подножию недостроенной стены, где люди совершали странное.

В котлован, выкопанный для фундамента новой башни, спускали людей, одетых в жалкие лоскуты развалившейся от старости одежды. Впрочем, как заметил Сюй Фу, в подобные лохмотья были одеты почти все строители Великой стены.

По краям котлована стояли воины в боевых доспехах, держа наготове луки, снаряженные стрелами.

В дно огромной ямы уже были вбиты толстые каменные сваи. Четверо дюжих надсмотрщиков, также спустившись в котлован, выдернули из кучи жмущихся друг к другу людей двоих несчастных и, сноровисто обняв их руками каменный столб, намертво связали запястья. Придирчиво осмотрев свою работу, надсмотрщики двинулись к соседнему столбу, по пути выхватив из толпы еще пару человек.

– Что они делают? – спросил потрясенный Сюй Фу.

– Император Ши хуан-ди увидел сон, согласно которому Великая стена будет стоять вечно, если ее основание будут поддерживать подданные его Империи, – хмуро ответил небесный странник.

Тем временем надсмотрщики закончили свою работу и вылезли из котлована. Один из них подал знак – и к краю гигантской ямы, скрипя колесами, двинулись деревянные машины, служащие для опускания вниз отесанных каменных плит, в изобилии сложенных неподалеку.

Сюй Фу отвернулся.

– Вы не можете помочь этим несчастным? – глухо спросил он.

Небесный странник покачал головой.

– Мы не имеем права вмешиваться в историческое развитие народов. Мы можем только наблюдать.

– Я понял тебя, небесный путник, – сказал Сюй Фу. – И я не вернусь домой. Но и в твоем сказочном городе мне делать нечего. Пожалуй, я поселюсь здесь, у подножия этой прекрасной горы. Возможно, тут мне удастся забыть о том, что я только что увидел. А заодно и о твоем ужасном подарке.

Сюй Фу повернулся и направился к горе. К последней горе его завершившегося Пути.

– Я так и не смог отблагодарить тебя, святой, за то, что ты для меня сделал, – на своем языке прошептал вслед ему небесный странник. – Вместо этого я лишил тебя родины, лишил Пути, отнял мечту…

Но все-таки ты не останешься без подарка. Ты обретешь рецепт Истинного бессмертия. Надеюсь, Высшие отцы простят меня…

Последний мысленный посыл Сюй Фу ощутил уже пройдя половину ли. Но не обратил на него внимания. Все его существо поглотило созерцание величественной горы, освещенной лучами заходящего солнца. Казалось, будто снежную шапку на вершине пика внезапно охватил небесный огонь. И эта прекрасная и величественная картина внезапно наполнила все существо мудреца таким восторгом, по сравнению с которым вся его прошлая жизнь показалась бесцельным странствием одинокого путника, сбившегося с истинного Пути…

Спины он не чувствовал. И, наверно, это было к лучшему.

Он помнил, как молнии били в спину, а он старался свернуться клубком, пытаясь сберечь лицо и живот. И последнее, что отложилось у него в мозгу, была не адская боль, а резкий запах паленого мяса.

Ладони и икры чувствовали твердую деревянную поверхность. А запястья, щиколотки и шея – цепкую хватку металлических обручей. От обруча, стягивающего шею, пахло старой ржавчиной. А еще горело предплечье левой руки. Виктор скосил глаза и попытался сфокусировать взгляд. Со второй попытки у него это получилось.

Он лежал голый по пояс на грубых деревянных нарах. Видимых повреждений на груди и животе не наблюдалось, а вот на левой руке имелся неслабый ожог, но не от молнии, выпущенной полицейским автозаком. Внутренняя сторона предплечья была изуродована рядом почерневших, покрытых коркой цифр.

«8912422».

Под цифрами имелись полоски разной толщины, напоминающие штрих-код. Ожог был покрыт каким-то прозрачным гелем, словно клеймо заламинировали для сохранности.

Свет убогой лампочки под потолком раздражал, и Виктор закрыл глаза.