Один голос выделялся среди остальных. Голос Шейна. Безопасность.

Она села на кровати.

– Какого черта?

Шейн, сидевший рядом, схватил ее за руку. Как они попали обратно в комнату? Его взгляд пробежался по ее лицу. Такой серьезный. Такой обозленный.

Она пыталась справиться с дрожью.

– Что...

– Флэш-граната, - пробормотал он, вытирая кровь со лба тыльной стороной свободной руки. Рана над левым глазом открылась, а свежие синяки смешались с пожелтевшими, которые уже имелись на его сильном лице и вниз по всему голому телу. Он каким-то образом умудрился надеть джинсы.

Сколько синяков способно вынести тело?

Свет раннего солнца отражался от сверкающего деревянного пола. Полицейские в форме проходили мимо по коридору, помещая маркеры и фотографируя место преступления. Из комнаты для гостей доносились приглушенные голоса. От стены отделился силуэт, глубокие карие глаза были налиты кровью.

– Миссис Дин.

– Детектив Маллой?
– Джоси бросила взгляд на свои голые ноги. Шейн взял одеяло с края кровати и накинул его на нее.
– Что случилось?

– Что ж, миссис Дин, насколько мы можем судить, на вас и вашего мужа напали трое. Два тела в комнате для гостей, и один мужчина на пути в реанимацию.

Тела? Ее затошнило. Шейн убил двух мужчин? Выходит, за эту неделю счет убитых им увеличился до пяти?

– Кто они?
– У нее надломился голос. Они ворвались в ее дом, в ее убежище. Может, безопасности и вовсе нет.

Шейн напрягся.

– Ангел, их еще не опознали.
– Он опустил взгляд на ее дрожащие губы.
– Держись, следующая скорая вот-вот подъедет.

– Не нужна мне скорая.
– Она стиснула зубы, чтобы остановить дрожь.
– Я не поеду опять в больницу.
– Он страха у нее дрогнул голос, и ей пришлось, прочистить горло.

Он прищурился.

– Почему?

Он действительно не помнил или никогда не задавал этого вопроса. Она уже рассказывала ему о своем детстве, и рассказ его сильно разозлил. Она с трудом сдержала его, чтобы он не выследил ублюдка, который избивал ее. Она отвернулась, ища утешения в картинах Нормана Роквелла, висевших на стенах ее дома.

– Мне не нравятся больницы, как и большинству людей.

– Джоси.
– В его низком, командном тоне не было и намека на пощаду.

Они не виделись два года, и все же ее тело отреагировало на этот тон, такой сексуальный и чисто мужской, сто по спине побежали мурашки. Джоси посмотрела на Шейна. В темно-серых глубинах его глаз, сверкало требование ответа, словно не было вокруг всех этих копов. Он пожала плечами, скидывая наваждение.

– Кто ищет тебя?

Он дважды моргнул и усилил хватку. Затем провел рукой по волосам.

– Не знаю. Мне жаль, что я привел их к тебе.
– Он покачал головой.
– Не думаю...

Маллой откашлялся.

– Я получил ответ от Пендльтона, Майор Дин. Вы были уволены более двух лет назад со всеми почестями.

В голове Джоси всё это не укладывалось. Она напрочь забыла о Маллое.

– Нет, нет, не так. Он оставался в рядах. Я всегда думала, что он на задании.
– Что в один день он вернется к ней.

– Он был уволен первого июля более двух лет назад, миссис Дин.
– Маллой внимательно смотрел на них обоих. На его бедре, под курткой, был заметен пистолет.

От предательства ее желудок скрутило. Шейн ушел в августе... спустя два месяца после увольнения в запас. Куда же он ходил каждый день, говоря, что на работу? Что за фрукт ее муж?

Шейн выдохнул, на его лице было не читаемое выражение.

– Есть хоть какое-то предположение, где я был два года?

– Нет. Командир сказал, что вы просто собрались и ушли. Хотя говорил, что до этого вы были героем, спасли множество жизней.
– Голос Маллоя оставался ровным, как и должно офицеру полиции.

Джоси покачала головой. Она верила лжи, словно жертва домашнего насилия. Может Том прав? Может ей стоит уехать из города? Черт, может ей действительно попробовать с парнем, которому она доверяла... который не впутывает ее ни во что и не лжет?

– Шейн, ты мне солгал, - сказала она писклявым, слабым голосом.

Шейн вздохнул.

– Мы не знаем этого, милая. Давай выясним произошедшее. Может, я работал под прикрытием или что-то такое.

Перед глазами Джоси все поплыло, может из-за взрыва, у нее сотрясение? Она несколько раз моргнула, чтобы прояснить зрение.