не вооруженным глазом.

–Я думаю, нет особой нужды ждать, пока начнется строительство, а

деньги, я имею в виду прибыль, можно сразу вычесть, – он говорил

Сергееву, а смотрел то на Пирогова, то на Куркова, словно ища их

поддержки.

–Нет, – Пирогов отрицательно мотнул головой. – У меня не совсем

частная лавочка, а почти госпредприятие – блокирующий пакет акций

у госимущества, я откровенно куролесить не могу.

–Подождем, – Сергеев также не хотел торопиться. – Я уже сказал, ты,

Гоша, перегибаешь палку. И так получаешь ссуду и льготы, а хочешь

ещё деньги прокрутить вперед, удвоить капитал. Шустришь.

–Помогу и вам тоже сделать.

–Пока подождем.

–Ладно, – сдался Гоша. Откровенно сказать, ему было всё равно, удалось бы уже сейчас получить деньги и пустить их в новый оборот или

нет, во всем он видел бесполезность, его болезнь мешала ему работать

на всю катушку, но именно работа и оставалась сейчас в его жизни

главным.

Семён всё время молчал. Его ни о чем и не спрашивали, ничего конкретно ему не говорили и не собирались сказать – он был тенью Гоши, одним из его работников, всё ещё оставаясь пешкой в большой игре и ,после смерти Гоши, мог автоматически выпасть из клана.

Гоша не давал ему первых ролей в операциях с участием людей, решающих всё в этой жизни, но Семён надеялся, что освободившееся

место всё же останется за ним, хотя бы потому, что от него уже не держали секретов, а это говорило о многом.

Итак, дело с подземными переходами было открыто, участники его

становились ещё богаче. Семёну, после всей канители, очищалось несколько миллионов рублей, и он верил, что в дальнейшем станет долларовым миллионером, как Гоша, а может, ещё круче.

* * *

Катя проснулась раньше обычного, позавтракала, как попало покрасила ресницы и губы – ощущение утраты не покидало её. Надо

было снова идти на работу, где всё будет выворачивать наизнанку. Опять терпеть ехидные взгляды сослуживец, сарказм Наташки, нелепое заигрывание следователей и бесшабашных оперов. Сплошная пошлота.

Дочь проснулась, бабушка повела её умывать, по дороге не переставая

ворчать. Вчера она устроила скандал из-за того, что Катя немного выпила у Юльки. Нет, от старого не избавишься, уже нет. Живое напоминание будет всегда с ней.

Она ушла из дому, оставив мать ворчать над дочерью в одиночестве.

Подошёл наполовину заполненный людьми автобус. Пришлось ехать

стоя.

Вестибюль управления Катя проскользнула незамеченной, перевела

дух – с утра Наташкиных гримас сегодня не будет. Она отомкнула

ключом дверь кабинета, бросила на пыльный стол сумку, опустилась

на жесткий стул. Итак, заботы и сопли остались на улице, здесь –

только работа. Она вздохнула, достала из несгораемого шкафа скоросшиватели с делами.

В дверь простучала скорая дробь и, тут же стремительно вошёл непосредственный начальник Кати – старший следователь Панин, майор, грубиян и охальник. Вид у него был взволнованный, худое лицо плохо выбрито, волосы торчком.

–Привет, подчинённая! Порученное вчера уже сделано?

Катя неспешно уселась поудобнее, раскрыла скоросшиватель с делом.

–Сделано, товарищ майор.

–Что там у нас по делу об ограблении кафе? Ты обещала поговорить с

Линьковым насчёт видео, – Панин встал у окна и, внимательно глядя

на пустой двор управления, забарабанил пальцами по подоконнику.

–Сегодня поговорю. Вчера не дозвонилась.