— Ты тупая чертова сука!

Тейт была удивлена. Роберт не казался тем парнем, который вот так будет разговаривать со своей женой.

— Прости, прости, — повторяла Элли снова и снова. Тейт нахмурилась. Элли не казалась расстроенной. Она казалась... напуганной.

— Бл*дь, опозорить меня?! Перед сестрой-шлюхой! — сейчас Роберт действительно кричал. Тейт прикоснулась пальцем к дверной ручке, едва нажав на нее, но достаточно, чтобы открыть дверь. У нее была крошечная щель с видом на комнату. Она увидела, что Роберт стоит, запустив пальцы себе в волосы. Элли сидела на краю кровати, заламывая руки.

— Нет! Я не хотела! Я была расстроена! Прости!

— Ты знаешь, что у его офисов в Нью-Йорке контракт с моей фирмой! Если она настучит ему о своей сестре с пи*дой вместо мозгов, я могу все потерять!

«Пи*да» было особенным словом для Тейт. Оно было самым грязным из всех слов, очень запретным. Пожалуй, волновало ее больше остальных. Но с другой стороны, оно не без причины было запретным. Оно было очень плохим, злым, злобным словом. По ее опыту, люди, которые спокойно использовали его в порыве злости, были не очень приятными людьми. Для большинства потребовалось бы много времени, чтобы употребить слово на «П» в ссоре, а Роберт просто бросил его, словно желал доброго утра, или что-то в этом роде.

— Я поговорю с ней, обещаю. Заставлю не говорить ему, — заверяла его Элли.

— А зачем ей тебя слушать?! Ты проклятый дьявол, насколько ей известно, — ответил Роберт.

— Я заставлю ее, обещаю...

Рука Роберта врезалась в лицо Элли, и Тейт ахнула, уронив чашки с кофе. Ее сестра не была ей другом. Если на то пошло, Элли была ей врагом. Но она была женщиной. И беременной. А ее муж только что ударил ее. Он схватил Элли за руку и поднял ее с кровати, отведя руку для очередного удара.

— ЭЙ! — закричала Тейт, врываясь в дверь. Они оба повернулись и уставились на нее.

— Тейтум! — крикнул Роберт весело, отпустив Элли. — Как кофе? Ты…

— Отвали от моей сестры, ты, кусок дерьма! — закричала Тейт, подходя к стойке у изножья кровати.

— Тейт, просто уходи, ты не поним... — начала Элли, подняв руку.

— Заткнись, — Тейт и Роберт оба зашипели в унисон.

— Ты не являешься настоящей частью этой семьи. Пожалуйста, уходи, — холодным голосом попросил Роберт. Тейт скрестила руки на груди.

— Ты и вали. Я никуда не уйду, — сообщила она.

— Я не буду просить повторно.

— Никогда не бил того, кто может ударить в ответ, да?

— Не нарывайся.

— Пожалуйста! — Элли вмешалась, вскочив на ноги. — Пожалуйста, просто остановитесь! Оставь ее в покое!

— Что, прости?! — Роберт выглядел потрясенным, глядя на свою жену. Тейт тоже была шокирована.

— Оставь ее в покое! Убирайся, позволь мне поговорить с моей сестрой! — потребовала Элли.

Он снова отвесил ей пощечину, и Тейт бросилась на него в ту же секунду без колебаний. Роберт попытался схватить ее, и она закричала, отвешивая удар. Тейт была уверена, что он пришелся на его ухо. Она была обычным уличным задирой. Мужчина отвернулся, и Тейт забралась ему на спину, потянув за волосы и ударив его по макушке. Элли начала плакать. Роберт развернулся кругом, крича на Тейт, чтобы та слезла с него. Когда стало очевидно, что она не собиралась этого делать, он вдавил ее в стену собой. Боль проползла по позвоночнику Тейт, и она отпустила его, падая на ноги. Роберт развернулся и ударил ее так сильно, что сбил с ног. Она отползла, чтобы оказаться подальше от него, пятясь в угол.

Он не успел сделать и двух шагов к ней, когда Джеймсон оказался рядом, припечатывая его к стене. Тейт даже не заметила, когда Джеймсон вошел в комнату. Он был намного крупнее, с гораздо большей физической силой — Роберт не мог пошевельнуться. Тейт вскочила на ноги, тяжело дыша, прижав руку к щеке. Джеймсон взглянул на нее.

— Ты в порядке? — спросил он. Она кивнула.

— В порядке. Он ударил ее. Сильно, — ответила она, указывая на Элли, чье лицо было скрыто за руками.

— Какой кусок дерьма бьет женщину? Беременную женщину? — спросил Джеймсон тихим голосом, его глаза были наполнены холодом. Его предплечье было прижато к гортани извивающегося Роберта.

— Это не твое дело, она моя жена, — задыхался тот.

— А Тейтум — мое дело, — прорычал Джеймсон, кивая головой на Тейт.

— Да ладно. Мы слышали, как ты разговаривал с ней прошлой ночью — шлюхе, вероятно, нравится, когда ее бьют.

Ни одного колебания — кулак Джеймсона мгновенно врезался в челюсть Роберта, и тот упал на пол. Тейт поспешила вперед, глядя на мужчину без сознания. Она поморщилась; его челюсть, вероятно, была сломана. Наконец она взглянула на Джеймсона. Он тяжело дышал, его руки сжались в кулаки, и он смотрел на Роберта дикими глазами. Тейт подошла вплотную к нему и прижала руки к его груди, растирая ими вверх и вниз. Тот же жест, которым она привыкла успокаивать Энджа. Глаза Джеймсона вернулись к ней. Он уставился на нее.