Обычно в отряде довольствовались разборными плитами или кострами, но коль выпадала возможность использовать для приготовления пищи настоящую печь, то ей не брезговали. В постоянных, обустроенных лесных лагерях командование старалось не задерживаться надолго - несколько дней, от силы неделя. В целях безопасности. Большинство стационарные точек дислокации сепаратистов являлось секретом полишинеля, разведка федералов их едва ли не флажками на картах отмечала, и если надолго обосноваться в одном месте - существенно повышался риск нападения и потерь. А демаскировка места нахождения отряда - дело фактически неизбежное, предрешенное. Существенное количество людей, шум, следы, дымы - на длительное время пребывание отряда в конкретном лагере от разведгрупп федералов и конкурирующих отрядов не скроешь.

Восточное соединение, находилось под контролем Смита, а он с командованием федеральных бригад дружил, своих бойцов от конфликтов с "соседями" из числа сепаратистов тоже старался удерживать, однако провоцировать "друзей" и "коллег" не стоило. Азбука выживания. И отряд, словно акула в море, находился в постоянном движении, нигде не задерживался, перемещался от лагеря к лагерю. В таких условиях любое облегчение походной жизни ценилось бойцами, а стационарная печь автоматически причислялась к предметам роскоши. И использовалась на полную катушку. Отрядные повара круглосуточно что-то готовили на ней или разогревали. Соответственно, рядом также круглосуточно толклись бойцы. Кушали, обедали, перекусывали, полдничали, файфоклокничали, пили чай и кофе.

Абрамян тоже не анекдоты в столовой травил. Сидел за столом, в дальнем углу, жевал булку и прихлебывал чаек из стеклянного стакана. Точнее, какой-то аналог, лесной сбор, Смит в местных напитках не особо разбирался. А что чай - характерный дымок над кружкой и прозрачно-коричневой цвет жидкости не оставляли простора для фантазии. При появлении полковника и Тадеуша Абрамян отставил тару и сделал вялую попытку выбраться из-за стола.

Смит махнул рукой:

– Не суетись, сиди. Надеюсь, ничего настолько срочного ты не принес, чтобы булочку не доедать.

– Не знаю, насколько срочно, - пожал плечами бывший заштатник, однако дожевывать булочку по совету шефа не стал.
– Информация с Ньюланда поступила. А по нему приказано незамедлительно уведомлять, иначе я бы сюда не поперся. Да и новости... странные.

– И, очевидно, недобрые, - протянул Смит.

Абрамян согласно качнул головой.

– Невеселые.

У полковника мелькнула мысль уйти из столовой, спрятаться среди деревьев, подальше от глаз и ушей, но, коротко оглядевшись, он понял, что уединяться особенно и не требуется. В пределах слышимости лишних ушей нет. Бойцы отряда расположились за столиками ближе к печи. И к пище. Что, с точки зрения опытного солдата, тактически грамотно и политически верно. И, на вкус опального инквизитора, тоже хорошо - для общения с Абрамяном обстановка вполне приемлемая. Если они со Смитом глотки надрывать не начнут, то никто из бойцов ничего не услышит. Не считая Вацлава, Джереми и Криса - они рядом маячат. Поэтому, отослав жестом телохранителей, полковник обреченно плюхнулся за стол к Абрамяну.

– Выкладывай.

– Буш и Лурье выбыли.

– Как?!
– вопреки собственным установкам, Смит едва не сорвался на крик, но успел одуматься и приглушить возглас.
– Совсем?

– Нулевой вариант.

– А Ветров?

– По нему информации нет.

Внутри что-то неприятно заныло. Будто острым когтистым скребком по потрохам провели. Медленно, тщательно. Весть о "выбытии" сама по себе была плохой, ужасной, недоброй. Эван, вообще, серьезная потеря, Смит работал с ним много лет и не представлял, кем Буша можно заменить. Полноценно - точно ни кем не получится. Да, и Лурье-младшая - небесперспективный кадр, пусть с сестрой и не сравнить. Однако бывший инквизитор печенкой чувствовал, что "выбытие" агентов на Ньюланде - это не все, есть подводные течения, незримые факторы, и они сулят еще большие проблемы и неприятности. Скривившись, как от резкой зубной боли, полковник приказал:

– Подробности.

– Буш в оговоренный срок на контакт со связником не вышел. Второй контрольный срок тоже пропустил. Связник забеспокоился и проявил инициативу, сам попробовал отыскать Эвана. Не смог. И вышел на Клавица. А тот выяснил, что Буш внезапно скончался. Скоропостижно.

– Сердечный приступ, - больше утвердительно, чем вопросительно сказал полковник.

– Да. Хотя Буш на сердце никогда не жаловался. Медицинские карты у него в порядке, Клавиц их просматривал, томография и зондирование на профилактических осмотрах сосудистых патологий не выявляли.

– Как обычно. А Диана?

– Там сложнее. Наш человек, после того, как узнал про гибель Буша, попытался выйти с ней на связь напрямую, тем более, подобная возможность предусматривалась, данные имелись, но не сумел. Коммы были заблокированы, ни дома, ни в офисе Лурье не появлялась. Точнее, Лоретти - на Ньюланде она по легенде под этой фамилией действовала...

– Я помню, - досадливо перебил Абрамяна Смит.
– Не отвлекайся.

– Хорошо, - кивнул Абрамян.
– Самостоятельная проверка ничего не дала. Даже подключив копов, Клавиц практически ничего не узнал. Лурье просто исчезла. В деле формулировка: "пропала без вести".

– Кто бы сомневался. Сколько себя помню, в документах по "потеряшкам" всегда такую фразу писали. И не только копы, у нас тоже этим грешили. И у прокурорских, и у вояк, и у контры. Зацепки есть?

– Нет. Парни клянутся, что ни серьезных зацепок, ни следов. Хотя полиция копала основательно - Клавиц всех прикормленных копов напряг, да и остальных... стимулировал финансово. Рыли добросовестно. Однако безрезультатно. Никто не знает, куда Лурье делась, об отъезде она не говорила, с новыми людьми не знакомилась, угроз ей не поступало. Ни очевидцев, ни сообщений, ни пригодного для исследования биоматериала. Точнее, биоматериал имеется, в квартире, которую Диана снимала, эксперты собрали кое-что, но это ничего не дало - все образцы ей принадлежали. На видеокамерах и сканерах - тоже пусто. Недавние записи с Лурье отсутствуют. Последняя фиксация ее сетевыми сканерами и камерами произошла более двух недель назад. Клавциц просмотрел записи, Диана выходит из дома, направляется на ближайшую станцию монорельса, садится в вагон, сходит на набережной. После этого ее изображение или данные нигде не фиксировались. Запускали программный поиск по изображению, приметам и ростовесовым показателям, копы даже центральный планетарный компьютер подключали - пусто. Она словно испарилась.