– И компьютер прогноз не дает.

– Да, недостаточно данных, - отозвался главный диспетчер очевидность.

– А нам, в свою очередь, есть чем огрызнуться?

– Безусловно. Однако, опять же, зависит от интенсивности и количества применяемого вооружения. В принципе, любые залпы с орбиты на наши щиты выдержат. Другое дело - бомбардировка и ракетный обстрел. Теоретически что-то можем пропустить, но системы обороны космопорта рассчитаны на отражение совместной атаки двух-трех тяжело вооруженных судов.

– В зоне обнаружения появился новые корабль, - вмешался в обсуждение один из помощников главного диспетчера.

– А этот откуда взялся?
– удивился полковник.
– Если из флотилии Ванштейна, то пляски заново начнутся. Причем слишком быстро прибыл, не должен... Тип корабля?

– По оценке компьютера - орбитальный монитор.

– Что?!

– Монитор?!

Мишель явственно сорвался на визг. И немудрено. Орбитальный монитор являлся представителем устаревшего и снятого с вооружения флотами Федерации и других государств классом судов. Корабли данного типа предназначались для подавления целей на поверхности планет, спутников и астероидов. В том числе подземных инфраструктур и коммуникаций. Мониторы, не обладали существенной защитой, но несли огромный запас боеголовок, вплоть до кобальтовых и тектонических, и, по сути, были орбитальными бомбардировщиками. И устарели скорее морально, а не технически. Просто они фактически десятилетиями не использовались. И применение мониторов было, мягко говоря, экономически не обосновано. И нецелесообразно. Что с точки зрения содержания судов, что с точки зрения ущерба в результате их непосредственного использования. Руины никому не нужны. И мониторы крупнейшие государства постепенно списывали.

А данный экземпляр то ли не списали, то ли где-то откопали. И сейчас несомненно собирались применить. Иначе зачем его тащить к Лауре. И дураку понятно - как применить.

– Внимание, тревога! Уровень - ред зиро! Код - красный ноль!
– после секундной паузы завопил в микрофоны Мишель.- Ожидается орбитальная бомбардировка! Активация всех систем обороны!

– Выпуск боеголовок!
– доложил помощник Клауса.
– Первая волна, тридцать пять единиц хай-миддл и миддл класса. Все - в границах коридора стабильности.

– Задействовать противоракеты, перехватчики и электромагнитную завесу!

– Совместный залп с бортов БРК и фрегата туннельными и лазерными установками рассеян защитой.

Полковник не мешал Анри. Бывший инквизитор уселся на кресло в углу, достал из кармана коробку леденцов и парочку закинул в рот. Напряжение исчезло. В один миг. В данной ситуации от действий Смита особо ничего не зависело, и он сразу... не то чтобы расслабился - успокоился. От суеты таракана под нависшим тапком ничего не изменится. Или, точнее, крота в норе на пути экскаватора. Сковырнут нору ковшом или нет, от крота не зависит. Убежище было предназначено для выживания в условиях атаки с орбиты, но что будет с космопортом и городом... А про планы бывшего инквизитора и говорить нечего. Накроются они. Медным тазом, точнее - высокотехнологичными начинками боеголовок. Да и по выживанию - еще не факт. Смотря чем дальше утюжить собираются. Точечного попадания нескольких боеголовок убежище может и не выдержать. Или применения тектонического оружия.

К месту или не к месту, полковнику вспомнился его давний разговор с Радулеску, когда Смит убеждал капитана в том, что мятеж на Лауре - проект перспективный. Тогда полковник был уверен, что бомбить зоны стабильности, уничтожая доступ к ресурсам планеты, никто не станет. Идея из разряда бредовых. И Смит был прав. В тот момент и в тех условиях.

Действительно, федералы едва ли бы решились на подобный шаг. Однако в условиях войны идея оказалась не такой и бредовой. И бомбить космопорт стали. Пусть и не федералы, а халифатцы или имперцы. С их позиции акция была вполне логичной. Лишить Федерацию, хотя бы временно, доступа к источнику воларита - безусловный успех. Едва ли не стратегический. В своих раскладах полковник такую ситуацию гипотетически допускал, но считал ее маловероятной. Полагал, что эскадры адмирала Ванштейна не пропустят к Лауре противника. И на тебе.

– Восемнадцать боеголовок первой волны уничтожено, семь обезврежено. Прогноз по ликвидации остальных - девяносто девять процентов. Выпуск второй волны боеголовок. Двадцать единиц миддл и хай-миддл класса, двадцать хэви-класса. Вероятность нейтрализации - семьдесят три процента, - озвучил новые вводные помощник диспетчера.

Полковник с долей удивления отметил, что докладчика считывает данные ровным тоном. Не дрожит. Молодец парень. Профи. Или просто не осознает происходящее.

Остальные присутствующие подавлено молчали и пялились на экраны.

А помощник продолжил считывать данные компьютера:

– Третья волна. Тридцать боеголовок миддл и хай-миддл класса, пятнадцать хэви-класса и пять хай-хэви. Вероятность нейтрализации - тридцать один процент... Первая волна ликвидирована... Четвертая волна: пятьдесят единиц миддл и хай-миддл класса, тридцать хэви-класса, двадцать хай-хэви, одна - "ти-пи". Вероятность полной нейтрализации - ноль целых, семь тысячных процента.

В завершении доклада голос помощника диспетчера все же дрогнул. Потому что это - конец.

"Ти-пи". Тектоническая бомба. От которой не спасет и подземный бункер.

Финал.

Занавес.

Все замерло. Застыло. Время будто заморозилось. Анри и Клаус начали о чем-то спорить, помощник главного диспетчера бубнил цифры, но полковник их не слушал. И не слышал. Будто оглох.

Говорят, перед смертью жизнь проносится перед глазами. Однако у Смита ничего не проносилось. Не вспомнилось. Наоборот, голова опустела, мысли сделались вязкими, неповоротливыми. И почему-то подумалось о том, что леденцы попались не очень удачные. Надо бы вином их запить.