А тем временем алхимик провожал её непонимающим взглядом. Он не знал, что стукнуло в голову этой девчонке. Почему она толком не сражалась, почему решила подойти к нему и сказать эту нелепую фразу. Только вот её глаза… Они были точно такие же, как и у детей в Ишваре, которых ему когда-то приходилось убивать. И пускай она пыталась всеми силами это скрыть, пару мимических мышц и взгляд её выдали.

— Сеньор Элрик! — сходу начала девочка, толком не отдышавшись. — Пожалуйста, оберегайте Вашего брата!

— Чего? — Эдвард недовольно скривился, с долей недоверчивости смотря на подошедшую к нему шаманку.

— Просто послушайте меня! Это может очень много значить для Вас.

Не дав договорить и ему, Юни направилась прочь, впервые оглянувшись на своих сокомандников. Сейчас у неё не было времени отвечать на вопросы. Если всё затянется, то об этом непременно узнает Кавахира. А в таком случае она не сможет никого спасти, и умрёт намного больше людей.

Свой долг она уже выполнила.

***

Оливия, наверное, впервые начала понимать ненависть Зольфа к людям. Если раньше на слова своего старого знакомого о том, что всю человеческую расу было бы неплохо уничтожить, отвечала только молчанием, то сейчас начала постепенно испытывать те же чувства, что и он.

У неё было мало вещей, которыми она по-настоящему дорожила. И одной из них была служба. Ради армии она пожертвовала собственной жизнью. Все свои силы, возможности и амбиции она отдала служению своей родине, и сейчас, когда её из-за одного проклятого приказа отстранили от дел, женщина была готова убить каждого, кто встанет у неё на пути.

И всё из-за подозрений в соучастии в каком-то преступлении, к которому причастен Кимбли. Только вот к какому, никто толком объяснить не мог. Вроде бы мужчина что-то сделал, а вроде и нет. Хоть факта нарушения закона ещё нет, но лучше заранее обвинить побольше людей и поскорее их посадить.

Мила не выдержала. Она впервые за это время набрала старого знакомого. Плевать, что случится потом. Нынешняя власть и так обвинила её во всех Смертных Грехах, так что можно спокойно дать своему желанию хоть немного пообщаться с алхимиком волю. «Будь что будет,» - часто говорил Багровый.

— Ты же не пропустил его? — как только гудки прекратились и на том конце прозвучало привычное сухое «да», сразу же начала Оливия.

— И тебе привет, — отозвался мужчина. — Конечно же, нет.

— Скажи, оно того стоило?

— Ещё бы, — с губ Зольфа сорвался короткий смешок. Женщина готова была поклясться, что он на той стороне усмехнулся.

— Я рада, — Армстронг чуть смягчилась.

Хоть что-то хорошо.

Она была искренне рада, что мужчина так хорошо отзывается о Турнире. Он всегда грезил о том, как после того, как по небу пронесутся две яркие звезды, он сможет вступить в схватку с сильнейшими в мире шаманами и алхимиками, проверить себя, посмотреть, на что способны другие.

Это был смысл его жизни.

— А ты как? — с неподдельным интересом спросил Кимбли.

Ей было очень приятно это слышать. В последние несколько лет ей ужасно не хватало общения с ним. Хотелось как когда-то в молодости сесть с Багровым на кухне и говорить часами напролёт, изредка попивая чай или кофе. Или что-то покрепче, но это так, незначительные мелочи.

— Отстранили, — сухо констатировала Армстронг, а после с горечью добавила: — Из-за тебя.

— Я же жду тебя, — достаточно внезапно сообщил мужчина. — До сих пор.

Это обещание, которые они дали друг другу перед тем, как Мила ухала на другой конец страны… Он до сих пор про него помнит и не хочет забывать. Может, даже хочет, чтобы оно стало реальностью. Оливия прекрасно знала, что нужно сделать слишком много, чтобы алхимик навсегда выбросил из сердца дорогого ему человека.

А она ничего не делала для этого.

— Сочту за приглашение, — Мила слегка усмехнулась.

Значит, её привязанность не была односторонней.

***

Сейчас Деймону было слишком хорошо, чтобы сдерживать свои эмоции. Хотелось поделиться своей безграничной радостью со всем миром, хоть он её не примет и наверняка отвергнет. Хотелось петь, плясать, смеяться. Делать всё, чего его старой душе угодно.

И после стольких лет жизни он научился прекрасно совмещать свою радость с работой. Довольно усмехаясь и чуть слышно смеясь, он бегал от одной стены к другой, на несколько секунды касаясь их ладонями, а после начинал выискивать новую “жертву”, оставляя за собой небольшие печати, которые на секунду загорались голубоватым светом, а потом становились невидимыми.

То, что он совсем недавно смог позволить возможность насладиться убийством и что до цели оставалось всего пару шагов, не означало, что о подготовке к последнему этапу его плана нужно забыть. Если так поступить, то все его старания рассыпятся, как карточный домик после лёгкого дуновения ветра.