— А теперь послушай меня, — мужчина взял Эдварда за подбородок и поднял его голову. — Либо ты сдаёшься в своём следующем бою, либо я убью твоего братика. Но учти: смерть эта не будет лёгкой. Сперва я вырву ему ногти. Все двадцать. Потом начну аккуратно, не спеша, смакуя каждый момент, выковыривать ему глаза ему чайной ложкой. А потом подожгу ему волосы. И он будет кричать. О, как он будет кричать! Ты даже представить себе не можешь! – его голос стал выше и чуть более надрывистым. — И всё это будет у тебя на глазах, — и он хищно облизнулся. — Так что учти: либо ты сдаёшься, либо твоему братику конец.

— И-идёт, — с трудом выговорил парень из-за неудобного положения. — Сделаю всё, что скажешь. Только не трогай… Ала…

— Умный мальчик, — Кимбли отпустил голову парня и погладил его по волосам, словно собаку. — Хороший мальчик.

И после этого он направился спокойным и размеренным шагом прочь, позволяя живым теням тащиться за ним. Но перед тем, как полностью скрыться, снял сперва свои алхимические печати с Альфонса, после чего тот сразу же рванул к брату. А когда Багровый на повороте столкнулся с девушкой, то с наигранной добротой поздоровался с ней:

— Здравствуй, М.М., — и, погладив её по плечу, практически сразу скрылся из виду.

А Эдвард, не сводя взгляда с кларнетистки, тихо зарычал, при этом плотно сомкнув зубы. По тому, как вёл себя этот мужчина, было похоже, что он весьма неплохо знает девушку. А если так, то они могут быть сообщниками… И тогда становится понятно, почему он взял в заложники Альфонса. Ведь М.М. рассказала ему, что Элрики дорожат друг другом.

Только вот зачем это нужно?

========== Глава XVIII. Долг ==========

Я не люблю то, что я что-то люблю

Мне не нравится, когда мне что-то нравится

Меня не радует, когда я радуюсь

Знаю только, что буду жалеть об этом

Того, что меня радует, не должно быть

Кто меня любит, при этом погибает

То, что я люблю, должно умереть

То, что я люблю, испортится

За счастьем и радостью следуют страдания

За всё прекрасное нужно платить

То, что я люблю, должно умереть

Я могу отказаться от счастья,

Раз оно несёт в себе горе

Я должен это уничтожить

(Я должен это уничтожить?)

Так я ограждаю себя от вреда

То, что меня любит, умирает

Мне не нужны страдания

Тот, кто меня любит, портится

Rammstein - Was ich liebe

Длинные узкие коридоры неприятно пахли сыростью, а от низкого потолка становилось не по себе. От эха капающей сверху воды, которое проникало, казалось, во все щели, хотелось инстинктивно вздрагивать каждый раз, но разум слишком хорошо контролировал тело, и от этого ни единый мускул не дрогнул, ни одна эмоция не отразилась на лице.

Достаточно часто к ушам доносился звук хлюпающей воды, когда ноги оказывались в очередной луже. Психика не могла к этому привыкнуть, да и не нужно было. Всё равно путешествие не продлиться слишком долго. Поэтому можно положиться только на сознание, чтобы не свихнуться, и со спокойной душой вернуться домой, к своей семье.

Один поворот, второй, третий, четвёртый, шестой, седьмой, десятый… И все были правильными. Да и вряд ли этот лабиринт, с которым столько связано, можно хоть когда-то забыть. Не для того он давным-давно приходил сюда, чтобы сразу всё исчезло из головы. Не для того он рисовал на гранитном полу алхимические символы под руководством своих старших товарищей.

И эти знания сейчас пригодились.

В руке небольшой карманный фонарик кидал слабый свет на стены, а от небольших камушков на полу тянулись длинные чёрны тени. С каждым новым шагом становилось всё больше не по себе. Каждая упавшая с потолка капля, каждый поворот, каждый тоннель уменьшал расстояние между ним и монстром.

Его монстром.

Про это невозможно забыть. Про это нельзя забывать. Это до конца жизни, до тех пор, пока Пламя, из которого состоит его старая душа, окончательно не погаснет, нужно хранить в своей памяти. Иначе… Рухнет не только это убежище, но и нависнет угроза над несколькими людьми.

И поэтому Хоэнхайм всё помнил.

Остановившись перед обычной железной дверью — единственной здесь, — мужчина сперва посмотрел на табличку с алхимическим кругом над ней, а потом, не задумываясь ни на секунду, открыл её и уверенно вошёл в большую комнату, с облегчением вздыхая от того, что низкий потолок и близко расположенные друг к другу стены больше не давят на него.

Хоть что-то хорошее.

— Какая встреча, — недовольно фыркнул Отец.

С каждым шагом мужчина всё больше сокращал расстояние между ним и духом, всё так же без нажима держа в руке фонарик, который был единственным источником света здесь. Факелы на стенах быстро догорят, проводить электричество в эту глушь не имеет смысла, а использовать алхимию или шаманство в этом месте, про которое все не хотели вспоминать, было по меньшей мере глупо.