Протоиерей всё говорил и говорил, не желая закругляться. Люди начали скучать, украдкой поглядывали на часы.

Сорок минут спустя, словарный запас протоирея иссяк, и прихожане начали расходиться. Одним хотелось поскорее заняться бытовыми делами, другие просто планировали провести воскресение в праздности. Остались единицы, среди них Роза и техник.

– Значит, вас зовут Леонид?
– спросил протоирей, протянув левую, единственную руку.

– Да.

Будучи левшой, техник умудрился не оконфузиться и тоже протянул левую.

– Отец Александр.
– представился он.

– А в Миру?
– решил уточнить техник, называть отцом человека немногим старше не хотелось.

– Александр Дмитриевич.

Знакомство состоялось и немного позже, он сидел в кабинете протоиерея на пару с Розой и рассказывал историю своей земной жизни, не забывая приправлять новыми деталями. Отец Александр слушал рассказ внимательно, если не вдумчиво. Казалось странным, что человек пробыв в Красноозёрске почти полтора месяца обратился за помощью только сейчас. Обычно, в ряды церкви вступали практически сразу же по прибытию. Но факт оставался фактом, и он обязан был принять участие в судьбе этого человека.

Леонид закончил свой рассказ.

– Почему вы пришли один, без невесты?

– Она не захотела прийти.
– соврал техник.
– Обложила матом с ног до головы. Грозилась уйти.

О том, чтобы привести в храм Маркову или рассказать о плане не могло быть и речи. Пока не удастся сделать из блондинки здравомыслящего и надёжного компаньона, она просто будет жить рядом и действовать ему на нервы. И ничего больше.

– Если так, то не стоит на неё давить. В конце концов, всякая семья угодна господу. Просто любите её, не взирая на взгляды.

– А я и люблю. Она - моё солнце.

– Это хорошо. Очень хорошо.

Протоирей оказался курящим человеком, из ящика стола появился серебряный портсигар с выгравированным изображением Спасской башни.
– на Земле вещь редкая и без сомнения довольно дорогая. От предложенной папиросы техник отказался, сославшись на то, что бросил и продолжил:

– К чему я, собственно веду. Роза, - кивнул он рядом сидящей Шейнер, - навела меня, на одну простую мысль. Мне дан шанс на искупление.

– Так и есть, всем нам дан этот шанс, даже сестре Розе, даже несмотря на то, что она родилась здесь. Мы искупаем не только свои грехи, а вообще, грехи всего человечества, как и наш спаситель. Население Земли растёт стремительно, растёт и количество безбожников, мы в заведомо проигрышном положении...

Кажется, назревала ещё одна долгая и нудная проповедь, Роза снова приняла благоговейный вид. Только этого ему и не хватало и техник перебил отца Александра:

– Я хотел бы помочь в этом. Не словом, а делом. Например, мог бы помогать Розе...

– Вы правда хотите мне помогать?
– оживилась она.

– Почему бы и нет.
– подтвердил Леонид.
– Не каждый день, но хотя бы трижды в неделю, по часу, буду вам помогать. Больше к сожалению, не смогу, работаю слесарем на автобазе... Сами понимаете.

– У Михайлова?

– Да! Вы с ним знакомы?

Отец Александр был знаком с Узбеком очень хорошо, до зубной боли. Ещё на заре становления Церкви искупления, супруга Михайлова, отчаянно цепляясь за соломинку спасения души, с головой ушла в культ. Узбека такой расклад не устраивал, ведь дома в этом случае страдали дети. Он пришёл в храм для разговора, но к протоирею допущен не был. Узбек рассвирепел и пошёл искать кабинет настоятеля самостоятельно, попутно отшвыривая в сторону всех, кто попадался на пути. Кабинет был найден, а дверь сорвана с петель...

Отец Александр не стал подавать заявление в управу за разгромленный кабинет и выбитый одним единственным ударом зуб. Долгие увещевания Михайловой принесли свои плоды, она вернулась в семью, но продолжила добросовестно посещать службы. Ничья.

– Сложный человек.
– подтвердил протоиерей.

– А потом ты с воплем: "Попишу, фраер!", где-нибудь в подъезде обломок напильника мне в задницу воткнёшь? Нет, с этим я категорически не согласен!

– Ну пожалуйста!
– взмолилась Маркова.
– Ты же не всё время будешь рядом. А, если на меня нападут? Драться я не умею и вряд ли научусь...

– Значит убежишь. Ничего зазорного в этом не вижу, да и нам не впервой... И вообще, напомни, почему ты не на работе?

– А ты?
– парировала она.

Прогульщик. Злостный, но хитрый нарушитель трудовой дисциплины шёл по противоположному городу берегу реки, по узкой, припорошенной свежим снегом тропинке. Выпуская изо рта облака белого пара, а не серого дыма, он наполнял свои измученные лёгкие морозным воздухом, наслаждался совсем не обязательной прогулкой, высматривал своеобразный ориентир.