Роза Шейнер поселилась в этой квартире несколько лет назад, сбежав из отчего дома и нисколько не переживала из-за памятника. В этом не было нужды. Проживая вместе с такими же последователями Церкви искупления, только она во всём доме, упрямо следовала догматам церкви. Стяжательство, гордыня, прелюбодеяния - всё это было ей несвойственно и даже чуждо.

Здание по улице Ленина в котором она проживала, целиком и полностью принадлежало в церкви, давая приют и тепло всем, кто осмелится или хотя бы сделает вид, что пытается полностью посвятить себя служению. Она посвятила.

День за днём, Роза ходила по городу, периодически меняя очерёдность промежуточных и конечных точек, пытаясь донести до людей, то во что верила сама и считала крайне важным. Начиная с самого утра, она отправлялась в частный сектор, где неизменно терпела поражение в борьбе с людским нежеланием слушать, но не унывала. После обеда наступала очередь многоквартирных домов. Всё те же подъезды и те же двери. Какие-то двери, не смотря на все признаки проживания людей, всегда оставались закрытыми, но игнорировать их было просто нельзя. Она стучалась и, если открывали, приходила в восторг...

И так, практически каждый день, за исключением воскресенья.

Люди не любили Розу, считали сумасшедшей фанатичкой, презирали, смеялись на ней. Каким бы замечательным, добрым, порядочным и усердным не является человек, если не знает меры, труд его станет сизифовым. Многие её узнавали, ещё больше людей, не ответив на приветствие, просто захлопывали перед самым носом дверь, а кто-то даже кидался с кулаками, вынуждая спешно ретироваться. Вчера же, случилось нечто, то, что кроме как божьей волей назвать не получалось. Роза ликовала. Одна из тысяч дверей всё-таки таила за собой одного человека, оценившего её рвение по достоинству. Голубоглазый и улыбчивый мужчина попросил помощи. Близился час встречи в скверике напротив окна, волнение усиливалось.

Крохотный техник стоял у памятника, разглядывал причудливую шапку из выпавшего за ночь снега на голове вождя. Тот смотрел поверх Леонида и на новый головной убор не обращал внимания, он указывал курс к светлому будущему. Техник оценил чувство юмора товарища Ульянова. Для Неизвестного и Марковой, а в будущем вполне возможно и для Неизвестных, путь к светлому будущему лежал именно через культ, притесняемый при жизни этого великого человека. Леонид взглянул на часы. Странная женщина по имени Роза должна была появиться с минуты на минуту.

– Вы всё-таки пришли!
– вместо приветствия сказала Роза, опоздав на двадцать минут.

Увидев техника в окно ещё за пять минут до встречи, она почти вылетела из квартиры, но вспомнила, что не знает, как именно вести себя с новобранцами. За два года, Леонид был первым кто уделил ей внимание. Пришлось вернуться в квартиру и потратить десять минут только на поиски методического пособия о работе с людьми. Заветная книжица в мягком переплёте была найдена, и она принялась спешно изучать и запоминать, всё то, что считала важным, а когда закончила, то обнаружила, что уже опаздывает.

– Я не мог не прийти. Ведь помощь нужна мне, а не...

– Конечно-конечно, - согласилась она, пытаясь следовать пособию, которое уже начала забывать, - Я окажу вам любую помощь.

– Хотелось бы.
– печально ответил техник.
– Мы...можем здесь поговорить или прогуляемся? К сожалению в этом городе я совсем недавно и ещё не знаю где можно было бы...а дома нельзя, и я объясню почему.

– Можно и здесь.

Роза, в отличии от своих соседок по дому, - она проживала в женском крыле - приглашать к себе малознакомого мужчину не решилась.

– Пусть будет так. Скажите мне Роза, - вкрадчиво спросил техник, - вы верите в бога?

– Конечно верю!

– А я нет... Точнее верю, но мне кажется... Вы, здесь родились?

– Да.
– ответила она и в тоже время энергично кивая головой.

– Повезло. Я родился на Земле. Там множество отвлекающих факторов и... Роза... Ведь я когда-то был ребёнком, как и вы... Нормальным ребёнком. Верил в хорошее, боялся плохого. Уже к двадцати я ни во что не верил и прожил так десять лет. За эти годы произошло много... Мне есть чего стыдиться и о чём сожалеть. Но вот я попал сюда...

Техник достал из кармана папиросу и коробок спичек.

– Не возражаете?
– спросил он разрешения у дамы.

– Нет. Если вам нужно, курите.
– участливо согласилась Роза.

Улыбчивый мужчина вчера, сегодня выглядел крайне подавленным.

– Спасибо. Я вообще-то бросил и курю только, когда нервничаю.

Техник чиркнул спичкой по коробку, и та сломалась. Он извлёк ещё одну и снова чиркнул, сера выгорела, но сама спичка так и не загорелась. Третья попытка увенчалась успехом и прикурив папиросу, Леонид затянулся один раз, закашлялся и выкинул папиросу.