Шрифт:
– И я в это охотно верю...
– Забирай это и проваливай. Я не буду платить за это семь тысяч!
– Значит не судьба.
– неожиданно спасовал он.
– Тогда дай мне одеялко.
Техник показал пальцем на небольшое шерстяное одеяло, попутно укладывая зубы в рюкзак.
– Вот это. Ага. Сколько оно стоит?
– Полтинник.
– Самойлова обменяла одеяло на монету.
– Когда надумаешь всё же продать зубы за вменяемые деньги...
– Не надумаю. Если что, я на площади. Целую!
Леонид сгрёб одеяло, закинул рюкзак на плечо и вышел из магазинчика.
Самойлова знала реальную цену зубов Увальня. Но коммерческая жилка мешала ей купить товар за объявленную цену. Даже, если бы техник запросил две тысячи или всего тысячу, она всё равно попыталась бы сбить цену. Спустя час, за кружкой с чаем, до неё всё-таки дошло, что Леонид имел ввиду. Закрыв магазин, она быстрым шагом направилась к площади. Как и ожидала Самойлова, рядом с торговыми лотками на земле сидел Леонид. На расстеленном перед ним одеяле, лежали уже отмытые от крови зубы. Скрестив ноги по-турецки, он зазывал покупателей:
– Гражданочка? Да-да, именно вы. Купите зубы свирепого хищника. Порадуйте мужа, и себя порадуйте, клык придаст ему сил! Этим он принесёт счастье в ваш дом! Не замужем? Всё-равно купите. Приладим моторчик, и он заменит вам любого мужчину... Гражданочка, куда вы?
– Много продал?
Самойлова стояла перед ним, слегка запыхавшаяся и довольная, что успела.
– Пока ничего, но я только начал. Люди добрые! Аттракцион невиданной щедрости, всего за...
– Две тысячи.
– предложила Екатерина, решив начать торг с самой, как ей казалось, низкой цены.
– Подходим, граждане, не стесняемся!
– техник продолжал горланить.
– Семь тысяч и точка. Купи один зуб и получи второй в подарок!
– Две двести.
– Я вот думаю: а чего ты, когда подошла, в морду мне не плюнула?
– возмутился он.
– Просто предлагать за такой товар всего две двести... Жадность, между прочим, достойна порицания. Покупаем предметы роскоши!
– Ты издеваешься надо мной? Я предлагаю тебе больше, чем ты за полтора месяца заработал. Хорошо, две триста, даже две четыреста тебе дам!
– Товарищи! Ударим же клыком Увальня, в сердце проклятой гидры империализма!
Следующие два часа, Самойлова поднимала цену по пятьдесят или сто рублей, ругалась с техником, пыталась ввести в заблуждение. Она даже отгоняла потенциальных покупателей. В конце концов, изрядно помотав друг другу нервы, они договорились о цене в пять тысяч пятьсот рублей. Леонид третий раз за день уложил зубы в рюкзак и вернулся в магазин вместе с Екатериной.
– Курс помнишь? Один к тридцати пяти.
Хозяйка магазина ушла в подсобку. Вернувшись с тремя золотыми монетами, положила их на стойку и добавила серебряников.
– Давай зубы.
– Не спешите разбрасываться деньгами, дамочка.
– притормозил её Леонид.
– Раз уж я здесь, то ещё кое-что прикупить хочу.
– И чего же?
Глаза Самойловой загорелись в предвкушении выгоды.
– В первую очередь оружие...
– Выбирай, что на тебя смотрит!
– она обвела рукой стойки с оружием.
– Оружие, боеприпасы, наборы для чистки. Всё есть!
– Мне не это нужно. Давай на чистоту? Я знаю, у тебя ППШ за стойкой. Я хочу купить что-нибудь подобное. АКМ, например. Мне подойдёт даже ППС.
– Ты имеешь ввиду, этот ППШ?
Самойлова достала пистолет-пулемёт из-за стойки, потянула на себя затвор, направила на техника и нажала на спусковой крючок. Выстрела не последовало. Она отстегнула от пистолета-пулемёта барабанный магазин и продемонстрировала его даже не изменившемуся в лице Леониду.
– Это единственное автоматическое оружие в деревне, которое не интересует дружину. Всё из-за дефицитных патронов. Я же говорила, что продаю только неавтоматическое оружие. Может уже скажешь, кто меня постоянно сдаёт?
– Недовольные клиенты.
– мрачно ответил он.
– А зачем тогда предлагала, тебе оружие нести?
– Что ты как маленький? Конечно, продала бы его дружине. Только дороже.
– Да уж. Облом.
Техник задумался на мгновение, окинул взглядом стойки с оружием. Винтовки Мосина не устраивали габаритами и скорострельностью. Дешёвые двустволки тоже отметались по этому простому критерию в добавок ко всему боезапас в два патрона в критической ситуации может стоить жизни. Обрезы он даже не рассматривал, за исключением одного.