Из этого можно сделать вывод, что сама жизнь не может жить в гармонии с собой. Мир не может жить в гармонии с собой. В нём нет гармонии, но он всё равно остаётся целым и никак не развалится.

Нет, В.И. Даль всё ещё авторитет и определение подобрано верно. Просто само слово "Гармония" используется не там, где должно быть.

Например, перед многотысячной толпой, с трибуны вещает оратор. Свет софитов, направленных на него, упрощает задачу фоторепортёрам. Всё для идеальной картинки! Он облачён в костюм, дорогой и отглаженный, он красноречив, харизматичен и добивается своего. Усиленные динамиками слова, гремят над публикой. Все условия соблюдены, все нужные люди на своих местах. Прикрываясь светлейшими мотивами, он заклинает жить в гармонии с природой, друг с другом, призывает исправиться, искупить вину. Перед публикой обрисовывается благая, наивысшая цель и благодарные слушатели отзываются интересом к сказанному. Гармония, искупление, терпимость, самопожертвование, вера, счастье... Неправильно употребляемые, намеренно употребляемые термины придают любой утопической идее выразительность, способствует укоренению идеи в умах и...

Отставим эти глупые рассуждения кому-нибудь, сидящему на кухне в растянутой тельняшке и стопкой дешёвого пойла в руке, а сами вспомним о технике. В конце концов повествование именно о нём.

Сил бежать уже не было и не особо хотелось. Мышцы ног буквально отказывали от усталости и боли. Скользкие от пота руки сжимали топорище крепко. Только в руках и плечевом поясе ещё сохранились остатки сил. Моргать нельзя, всё внимание на точку между глаз. Дыхание ровное насколько только возможно после изматывающего марафона. Два десятка метров дистанции, около четырёх метров за спиной. Легковой автомобиль весит где-то тонну, бык примерно столько же, человек не сможет остановить ни то, ни другое. Как остановить это? Видимо никак. Нужно сделать небольшой шаг вперёд, приготовиться, основную работу сделают спина и плечи. Топорище почти параллельно земле, удар должен быть коротким и сильным, это будет максимально возможной амплитудой. Секунды за три, не позже, необходимо глубоко вдохнуть и сделать выдох, такой же короткий, как и удар. Нет, не нужно выдыхать, нужно кричать...

Это должно было стать неплохой тренировкой перед затяжным переходом к Столице. Поймать "попутку" в виде обоза аж до самого океана могло и не повезти, скорее всего, почти весь путь предстоит преодолеть на своих двоих. Это будет непросто. Придётся идти по тракту сутками, подрабатывать везде, где только можно лишь бы не умереть от голода, спать в кустах рядом с тем же трактом. И повезло же ему провалиться в такую глушь.

Первый день похода к Рубежу и ночёвка прошли без происшествий. Он шёл строго на восток, напевал бардовские песни, чадил папиросами. Утром второго дня, отдаляясь всё дальше от деревни, техник то и дело набредал на довольно странные просеки. Деревья, кроме самых крепких и могучих, были сломаны почти у самой земли. Создавалось впечатление, что довольно давно через лес проехал трактор с клиновидным отвалом. Естественно, трактору в Мире пропавших без вести, взяться было неоткуда. Техник не увидел в этом какой-то системы, но решил особо не расслабляться.

После полудня, вновь появились странные просеки, но на этот раз всё было иначе. Деревья сломали совсем недавно, а на земле виднелись огромные глубокие следы. Лапы существа обладали минимум четырьмя пальцами, каждый размером с кулак взрослого мужчины.

– "Похоже, снова влип..." - подумал он.

Гарантии, что удастся обойти опасный участок не было, неизвестно насколько большая площадь принадлежала животному, поэтому Леонид решил идти напрямик. Одно утешало, такое большое создание просто не смогло бы подкрасться к нему незаметно. Пришлось выкинуть из головы дурные мысли и идти вперёд, периодически сверяясь с компасом, и в то же время поглядывая по сторонам.

Не спеша продвигаясь по враждебной территории, он натыкался на одну просеку за другой, внимательно слушал, старался вести себя тише, часто всматривался в лесную чащу. Только курить не переставал. В лесу никогда не угадаешь с подветренной или наветренной стороны ждёт опасность.

И чёрт его дёрнул провернуть голову налево при пересечении очередной просеки. По правую руку она уходила куда-то в лес и поворачивала. По левую, заканчивалась огромным муравейником, около трёх метров в высоту и шириной с саму просеку. Видимо хищник наткнулся на муравейник и повернул назад. Он внимательно осмотрел землю вокруг себя, но не заметил, ни гигантских, ни обыкновенных муравьёв. Только уже знакомые следы.

– Странно, а где букашки?

Привычка озвучивать мысли, сыграла с ним злую шутку.

Муравейник вздрогнул и приподнялся над землёй, затем развернулся, явив технику огромную уродливую голову. Как и многое в этом мирке, первое впечатление было обманчивым. Хозяин территории поднял голову на метр от земли, широко зевнул, обнажив двадцатисантиметровые зубы, глубоко втянул носом воздух и уставился на техника. Тот смотрел на огромное создание и не знал, как поступить. Леонид замер на месте, надеясь, на то, что тварь оставит мелкого путешественника в покое и пойдёт своей дорогой. Не оправдав надежд, она медленно двинулась к нему, а он затянулся папиросой, шмыгнул носом.

Вместо вопля ужаса, техник смог выдавить из себя только "А, блять", бросил окурок и, не теряя времени на разворот, ломанулся вперёд.

Расчёт был простым, бежать через самый густой лес. Двигаясь через чащу, огромная тварь должна была замедлится, и таким образом удастся разорвать дистанцию. Техник ошибался как никогда. Лже-муравейник сгруппировался, слегка уменьшившись в размере, после чего рванул за ним, разнося лес в щепки. Леонид бежал и не оглядывался, но отчётливо слышал приближающийся треск. Хищник неумолимо сокращал дистанцию. Техник уже успел попрощаться с жизнью и обругать себя за то, что не послушал Савелича, и ругал бы себя и дальше, если бы через минуту не сообразил, треск ломаемых деревьев стих. Техник замедлился и обернулся. Грузный хищник видимо выдохся. Он больше не бежал, а раздвигая массивным телом деревья в стороны, не спеша преследовал Леонида.