Задумчиво сказал Гаврила. Он повернулся к хазарину.

– Богатая хоть чашка-то была?

Тот пошевелил пальцами, показывая, что ни то, ни се.

– Ничего особенного. Простая глина. Я её для Ирины взял.

– Ну что... У воина смерть в стреле или в мече, а у этого колдуна в чашке... Верно, считал, что никто не позарится на такую неказистую.

Он рассмеялся.

– Как повезло, что колдун дурак попался. Кто поумнее, додумался бы свою смерть в выгребной яме спрятать. Вот тогда мы бы помучились ...

Они помолчали. Темнота под ними вроде становилась даже плотнее.

– А, может, зря мы его так. Могли бы по-хорошему. Остался бы жив...

– Останься он жив - ничего он нам добром не отдал бы,- рассудительно сказал Гаврила, сообразивший, что не колдуна Ирина пожалела, а их силы.- Это ещё нам, считай, повезло.

– А как же плащ? Святогоровы вещи?

Она кивнула на кучу тряпья, в которой смешались и парча и простое беленое полотно, и которую Анна потихоньку растаскивала на части. На других коврах девушки, где по одной, где парами занимались тем же самым.

– Если их тут нет, то как?

Вопрос был из тех, что задаются всем и никому.

– А никак, - хладнокровно ответил Исин.
– Живы будем, так придумаем что-нибудь, если не повезет. А покойникам ничего не нужно.

Ирина блестящими от восторга глазами смотрела на подбоченившегося хазарина.

Перехватив это взгляд, Гаврила добродушно произнес:

– Ты, девка, на него такими глазами не смотри. Он человек серьёзный. Почти семейный. У него невеста есть. Княгиня...

Глядя, как меняется лицо девушки, Масленников совсем уж собрался рассмеяться, но от последних произнесенных им слов его словно бы встряхнуло. Мысль завиляла хвостом и бросилась наутек, только киевлянин оказался проворнее. Он почти догнал мысль, но вмешался Избор, стукнувший его по плечу.

– Ты чего?
– спросил воевода, заглядывая в лицо товарищу.
– Дурака в зеркале увидел?

Гаврила тряхнул головой, попытался вспомнить, что это его задело, но поморщив лоб, отмахнулся.

Ушла мысль...

Грусть в тот вечер витала над заветным камнем. Грустный костёр, изредка пускавший ввысь унылые искры, освещал невеселые лица людей вокруг себя и поляну, заваленную всякой мягкой рухлядью. Там вперемешку лежали кафтаны, шубы, полотенца и скатерти. Люди молчали, птицы и то примолкли, словно вместе с ними горевали о случившемся. Не нашелся плащ. Много чего нашлось, а плащ - нет. Ну и конечно, понимание того, что княжескую-то сокровищницу сожгли, колдовскую в прах разметал проклятый колдун и что теперь делать? Тут хочешь- не хочешь, а что-то придумывать надо.

– Чудно, всё-таки, - сказал в никуда Избор. Он, пожалуй, единственный тут оставался не расстроенный, а задумчивый.

– Чему дивишься-то?- уныло откликнулся хазарин, сидевший рядом с Ириной.

– Место меня удивляет,- вздохнул пинский воевода.
– Место, что он выбрал для своего дома.

– Почему?- спросила Анна. Она была рада тому, что хоть кто-то нарушил тягостное молчание, от которого веяло поражением. Воевода улыбнулся ей, но ответил, обращаясь к Гавриле, что с бездумным видом смотрел в огонь.

– Вот, положим, ты, Гаврила, колдун.

Масленников промолчал и тогда Избор не поленился и суком пошевелил угли в костре, заставив товарища вынырнуть и бездны отчаяния.

– Да не простой колдун, а при князе.

– Ну, представил...- нехотя отозвался киевлянин, отмахиваясь от полетевших искр.

– Где бы ты тогда жил бы?

– Ну, в городе, конечно. К князю поближе,- после недолгого молчания ответил Гавриле.
– Вон как у нас в Киеве Белоян живёт. Волхв ли, колдун ли... Все одно должен у князя под рукой быть. Мало ли что...

– Вот именно!
– Поднял палец воевода.
– А этот где жил?

– Да-а-а-а-а....- озадачился Гаврила. В глазах вспыхнул огонёк. Он еще не знал что там, в голове у товарища, но ведь мерцало же там нечто, что делало его веселее.

– И домик у него хороший, - заметил хазарин.
– Внутри-то как богато, помните? Значит, привык к хорошей жизни, к удобствам... В городе-то с этим проще было бы, чем в лесу.

– Точно!
– одобрительно кивнул киевлянин. На поляне уже все смотрели на Избора, подталкивая к тому, чтоб сказал то, что лежало на душе.

– Не-спро-ста..
– раздельно, по слогам объявил воевода.
– Неспроста все это! Вот с чего завтра начинать надо! Я бы в тех развалинах с удовольствием пошуровал...

Он пошевелил пальцами.

– Может, и найдем чего полезное?

– Так какие там развалины?- подала голос Анна. Она боялась новой надежды.
– Там прах один...

– А вот завтра и посмотрим!
– хлопнул себя по коленкам Гаврила и поднялся. Слова Избора вытащили его из омута отчаяния.- Не простой туман-то, ой не простой... Колдовской!