Шрифт:
– Где они?
– спросил шепотом Исин.- Я их не слышу.
– Тихо!
– Избор поднял руку, хотя его никто не видел.
– Слушайте...
Над головами раздался шорох, перешедший в змеиный шип.
– Змеи!
– завизжали девицы, но они ошиблись. Шорох слышался не живой, словно тянулось где-то рядом полотно, задевая за что-то. Становясь все громче, звук словно толкал воздух, обдавая гостей ветром. По Изборовой спине что-то прошелестело, словно крупная рыба прошла и хвостом задела. Он развернулся. Сверху в лицо ему полетели крупинки песка. Песчаная река падала на них сверху. Там загорелось несколько огней, скудным светом освещая стены, из которых несколькими потоками выплескивался песок.
Какое-то время люди боролись со сковывающей тяжестью, но когда свод над ними раскололся, а сверху обрушилась песчаная река и тяжесть пригнула к полу, не давая дышать, они прекратили борьбу.
Песок валился, валился, валился, его струи захлестывали людей, сбивали с ног, вминали в рыхлую рыжую трясину. Песок как паутина стягивал руки, ноги, не давал повернуться, превращая желание спастись в неуклюжее смешное барахтанье. Потом мир потемнел, и темнота смешала его с небытиём.
Глава 28
Возвращение из небытия пришло через боль, через кашель и судорожное хватание воздуха пересохшим ртом. Когда Избор открыл глаза, то различил перед собой фигуру Масленникова. Тот стоял шагах в десяти задрав руки, словно готовился кого-то обнять. Уняв пляску разноцветных кругов в глазах воевода уразумел, что может быть даже если и хочет киевлянин кого-то тут обнять ничего у того не выйдет - оковы не дадут. Рядом с Масленниковым также полураспятая висела тонкая девичья фигурка.
– Я думал, нас только с выполнением желаний обманули, а оказалось еще крупнее...- просипел Избор прокашлявшись.
– Говорить кто может?
Шея, спина, все тело чесалось от песка.... Он поёрзал устраиваясь поудобнее, только как не устраивайся, а висеть на стене с удобствами никак не получалось, как не устраивайся.
– Почему они нас не убили?
– спросил Масленников.
– Ага. Убьешь тебя...- проворчал воевода, пристраиваясь как-то так, чтоб задранной вверх руке стало поудобнее. Немного подумав добавил:
– Может, и пробовали, да не получилось...
– Я серьёзно спрашиваю,- нахмурился Гаврила.
– Зачем мы им?
– Выкуп?
– предположил Исин. Избор повернул голову. Хазарин висел рядом, также задрав руки. Он тряс головой, выбивая из неё песок.
– А кто тут нас знает?
– отозвался воевода.
– Кто за нас тут хоть полушку даст?
Он попробовал расшатать крюк, но тот даже не шелохнулся.
– Анну знают...
– всхлипнула Ирина.- За неё могут потребовать выкуп.
– Точно! Анна!
– Анна - да...
– согласился Гаврила и вернул всех к началу разговора.
– Но мы-то им зачем?
Ответ никто предложить не решился. У здешних сумасшедших могли быть какие угодно, понятные только им одним, причины поступать, именно так, а не иначе. Тишина висела тяжелая, беспросветная.
– Блюдо...
– наконец нарушил молчание Исин.
– Помните блюдо...?
– Я помню...
– зло ощерился киевлянин.
– Ох, как я помню!
Зубы скрипнули, словно дорвались до горла хозяина этого подземелья.
– Оно волшебное..
– напомнил хазарин.
– Дадут Анне кружку воды...
– И?
– И сюда приведут, а пока все слезы на блюдо не выплачет, будут нас мучить.
– Кружка алмазов...
– ахнула Ирина. Люди завертели головами, поглядывая друг на друга, словно ища возражений, но никто и не подумал возразить. Мысль показалась весьма здравой. Как раз такие здешним и могли прийти в головы.
– Точно!
– Я им такого удовольствия не доставлю!
Гаврила всем телом дернулся раз, другой... Буря, бушевавшая в душе, требовала действий, а не размышлений, но бронзовые оковы держали крепко. Вбитые в каменную стену крючья, заставляли его стоять, высоко задрав руки над головой. Гаврила рванулся, раз, другой, но бронза, сговорившись с камнем, держала крепко.
Тогда он поджал ноги, повиснув на руках.
– Так нам дуракам и надо... Ишь чего придумали - добрые дела делать! Не хватило ума этого Байчитара еще там, в темнице удавить. Не дурак же был тот колдун, раз он этого гнусняка там держал... Даже жаль, что я его...
– процедил сквозь зубы Исин, глядя на его мучения.
– Хоть чашку заново склеивай...
– Чем клеить-то собираешься - ехидно спросил Избор.
– Ручки-то заняты... Висишь на них.
Глядя на метавшегося по стене товарища Исин с Избором стали делать тоже самое.