Шрифт:
Белоян кивнул, насторожившись. В голосе Гаврилы слышалось что-то, что прямо-таки вопило в голос: "Сейчас я вас огорошу!"
Не говоря ни слова, Масленников кивнул в сторону хазарина. Белоян вопросительно поднял брови. Пришлось объяснять.
– Вот он - наш богатырь...
Брови у Белояна поползли вверх, и Гаврила поспешил объяснить, чтоб не заподозрили в безумии:
– Чудовище он на наших с Избором глазах изничтожил. С год как или малость поболее... Ну а черного колдуна недавно. Все тому свидетели...
Он переглянулся с Избором и тот, кажется, тоже начал что-то понимать...
А Исин стоял, ничего не понимая и глупо улыбаясь, разглядывая свое отражение в девичьих глазах.
– Камень покажите, - наконец сказал Белоян.
– Камень где?
Глава 31.
Камень нашелся там, где и должен был. Белоян походил вокруг диковины, головой покачал. Как и они сами в первый раз побросал монетку туда-сюда, остался доволен. Показывая возможности, Гаврила с Избором несколько раз лично пробежались туда-обратно и, сделав еще один ковер, отправились раздобыть что-нибудь съестного для всей компании.
Снизу улетающим Белоян крикнул:
– Посудинку побольше под кровь присмотрите. Да с крышкой чтоб...
Исин устраиваясь поудобнее спросил о том, что его сейчас его волновало больше всего. То, что он стал богатырем, считай, равным Муромцу никак его не изменило. Все одно он считал себя простым сотником Пинского князя.
– Так с кровью-то как? Как брать? Где хранить будем?
И крови не жалко и шрамы мужчину украшают. Все так, а все-таки неспокойно как-то.
Под взглядом Белояна они расселись в кружок.
– Ну, раз богатырь есть, давайте думать, как нам отсюда кровь до Киева донести, - волхв окинул их взглядом.
– За один день...
Он, то гладил бороду, то отмахивался березовой веткой от комаров. Молчание висело над поляной. Никто не решался что-то предложить, так как понимал, что волхв уже думал над этим не один час и ничего путного в одну голову придумать не смог. Где уж им с такой головой тягаться...
– Жаль, что с ковром ничего не выйдет....
– сказал Исин с сожалением.- Как бы хорошо было бы. Может все-таки...
Он говорил, заглядывая в лицо волхву, словно надеялся, что тот сейчас его поправит. Хазарин даже был готов, чтоб ему попеняли на глупость, но Белоян только головой покачал, да веточкой махнул, мол, дальше давай думай...
– Пешком не дойдем, на конях не доскачем...
– продолжил хазарин.
– Точно.
Белоян сказал это - как отрезал, отбросил все то, до чего могли додуматься простые воины.
– Корабль?- на всякий случай предложил Гаврила, хотя и сам понимал, что глупость это - ни реки, не озера...
Волхв только рукой махнул.
– Ну это я так... Чтоб ничего не упустить.
– По воде и земле нельзя. Остается небо...
– подвел итог Избор.
– Ковер не успеет....
– Да. Не быстрее стрелы, не быстрее ветра...
Хазарин, хлопнув себя по шее, придавил какого-то особенно назойливого комара.
– Разошлись, кровопийцы! Давайте-ка травки в костер. Пусть их хоть дымом погоняет.
Павший комар до земли не долетел - его на лету подхватил Белоян. Комар в его руках дергался, пытался шевелить крыльями. Волхв задумчиво разглядывал того, держа за лапу. Исин снова зачесался, и под пальцами у него расползалось кровавое пятно. Тут Масленникова и осенило.
– Точно!
– не сказал даже, а промолвил Гаврила.
– Комары!
И, разделяя звуки тишиной, по слогам, добавил.
– Ко-ма-ры....
На него посмотрели с удивлением. Тогда он выхватил из воздуха жужжащего надоеду и показал всем.
– Даём такому вот куснуть Исина и протаскиваем через камень. Много-много раз...
– И они разлетаются в разные стороны!
– осадил его Исин.
– Ничего подобного.
Киевлянин повернулся к Белояну.
– Неужели ты с комарами не справишься?
– С комарами-то? С комарами справлюсь...- осторожно ответил волхв, ожидая, что еще скажет Гаврила.
– И потом что?
– поторопил его Исин.
– Думаешь, сами долетят, раз с крыльями? Да их птицы враз поклюют...
– Какой из комара летун?
– согласился Гаврила улыбаясь.
– Никакой. Если уж на ковре туда за день не долететь, то и комару своим ходом туда и подавно не добраться...
Вместо объяснения он ткнул пальцем в небо.
Товарищи подняли головы. Там, по нежной голубизне вереницей бежали пушистые облака. Резво бежали, словно гнал их кто-то.