– Чего домой не идешь?
– нарушила тишину Мария.

– Что там делать? Сидеть одной или слушать крики крошечного Арнарсона, - она вздохнула.

– А Гай где?

– Поскакал с приезжими искать остатки дикарей, - обронила она и снова замолчала.

– Как там Тирей?

– Ранение тяжелое. Завтрашний день покажет.

– Надеюсь, выкарабкается, - Мария посмотрела поверх темного здания казарм на заходящее солнце.
– Сегодня и так многие погибли с обеих сторон.

– Говорят, ты справилась сразу с тремя...

– Вроде того. Только это не помогло Кенреду. И мне бы не помогло, если не Гай. Он меня спас.

– Значит, теперь вы квиты, - усмехнулась Галла.

– Наверное. Я не считала, - она подумала, что была бы не против закурить или выпить, обстановка к этому располагала.

– Эх, выпить бы, - неожиданно озвучила её мысли Галла, - да нельзя.

– Я бы тоже с радостью, - хмыкнула Мария, - да вот беда, до дома тогда точно не дойду. И так голова кружится и шатает.

– Сотрясение у тебя.

– Оно самое. Этот урод меня хорошо приложил, - поморщилась она и без перехода спросила.
– Как ты вообще оказалась в Колонии?

– Да уж не по своей воле, - невесело усмехнулась ответила она и Мария подумала было, что больше не услышит ничего, когда Галла продолжила.
– Тут мало кто по своему желанию. За исключением, наверное, Росция. Он сумасшедший. Меня по распределению отправили от сколы. В отличие от некоторых я с эфиром обращаться не умею. Вот и выживаю как могу.

– Что же вы все так привязались к этому эфиру!
– Квинтиус фыркнула и ухватившись за столб начала подниматься.

– Ладно, я погорячилась, - примирительно начала Галла.

– У тебя хороший муж и скоро будет замечательный малыш, - отрезала Мария выпрямившись.
– Это стоит гораздо больше, чем все эфирные умения. Цени.

Не желая больше тратить время на утомительный разговор она медленно заковыляла к дому вигила. В планах было упасть на кровать и проспать так долго, как получится.

4

Колония на Озере тяжело пережила набег дикарей. Тирей умер на следующий день не приходя в сознание. Нидгар бился за него несколько часов и так выдохся, что слег сам и еще сутки не мог прикасаться к эфиру. Тройные похороны устроили через три дня после набега. Как и положено, погибших в бою легионеров собирались сжечь. Багровый закат окрасил кровью крыши домов и подготовленные на пустыре за поселением вязанки дров. Молчаливая процессия медленно и тягуче растянулась по невеликому поселению. Тела, закутанные в ритуальную ткань, расшитую лавровыми венками и надписями SPQR, несли оставшиеся в живых легионеры. Последние лучи солнца багрянцем легли на их тоскливые лица.

Посеревшая Эда поддерживала под руку отца, который разом постарел и еще сильнее согнулся от горя. Идо бережно обнимал невесту и не давал упасть ей и Ордмеру. У Агриколуса и Тирея родни в поселении не оказалось, их прах отправят родственникам в Кастеллум и на материк. Возглавлявший процессию Фаберус подождал, пока тела уложат на костры и глухим голосом произнес прощальную речь из которой Мария узнала о том, что все трое представлены к посмертным наградам. Декан принял из рук префекта факел, поджег ветки под Тиреем и Агриколусом и передал его Ордмеру Облитиусу. Руки старика так дрожали, что он чуть не выронил факел. Помогла дочь, Эда схватила его левой рукой поверх отцовской и вдвоем они зажгли погребальный костер под Кенредом.

О чем думали остальные наблюдая за яркими в южной ночи языками пламени, Мария не знала и словно забыла о них. Взгляд прикипел к огню, пожирающему тех, кто еще несколько дней назад был жив и не представлял, что доживает последние часы в этом мире. Интересно, они тоже оказались в том странном ничто, воспоминания о котором напрочь стерлись из её памяти? Черными безликими статуями вокруг застыли жители поселения. Казалось, они на краю мира в глубине веков, где первобытные ужасы имеют плоть, кровь и острые клыки. Только отступи во мрак, скройся от уже догорающего огня, и они вцепятся в горло, вопьются в мышцы, раздирая и пожирая без остатка. Когда сосредоточенные префект и декан собрали пепел легионеров в большие квадратные металлические шкатулки, желание напиться стало особенно жгучим. Мария еле добрела до дома, отрешенно глядя под ноги, не отрывая глаз от шершавой земли и стоптанных пропыленных сапог.

Любой раздражитель от долгого воздействия теряет свою силу, реакция слабеет. Раздирающая на части боль сменяется зудом. Осев на кровати и уставившись в темноту за окном Мария с отстраненным сожалением констатировала, что начала подвергаться профессиональной деформации. Сколько еще пройдет времени прежде чем она окончательно перестанет воспринимать смерть человека как нечто экстраординарное? Проклятье, да она хладнокровно прикончила троих дикарей и сожалела лишь о том, что не отправила следом двух уродов, убивших Кенреда. Кем она становится? Или уже стала? Так ли это важно? Много ли в ней осталось от Марии Гореловой? Мало, иногда казалось, что пугающе мало. Сном она забылась лишь под утро. Был он тяжелым, липким, с запахом крови, испражнений, страха и криками умирающих.

– Все же стоит обобщить известные нам сведения и что-то решить, - Мария посмотрела на Клавдия и не дождавшись ответа продолжила есть кашу.

Они сидели в таверне поглощая поздний завтрак. Угрюмая Марфа молча принесла еду и удалилась. Из-за ранения мужа ей приходилось делать больше дел по хозяйству. Рою сломали руку, Нидгар его подлатал, но полностью оплатить лечение денег не хватило и Кранук долечивался под присмотром семьи. Росций хмуро поглощал любимый омлет и Мария развила свою мысль: