Калитка тихо скрипит, закрываясь. Перед взором Гейла вырастает новый, отстроенный город. Стеклянные витрины магазинов сверкают на солнце, везде пестреют афиши концертов Панемских певцов и театральных постановок в новом театре. Дистрикт расцвел. Гейл шел по вымощенной кирпичом улице и морщился. Радость приезда в родной дом сменялась тошнотворным чувством досады. Гейл не видел ни одной знакомой вывески, ни одного знакомого места — все было новым, не родным, противно-столичным. Свернув с главной дороги, парень ушел вглубь города, туда, где стояли новостройки — многоэтажные дома, с маленькими двориками и игровыми площадками для детей, и вышел на маленькую тропку, ведущую в противоположном направлении от города, в лес.

Свежий ветер, окутал Гейла, как только то вышел за пределы города, запах хвои и листьев взбудоражил старые воспоминания о юности. Гейл медленно бродил меж деревьев. Лес — вот что неизменно, всегда притягивало парня, даже сейчас, как тогда, кажется так давно, когда он был просто мальчишкой, которого учила охотиться юная королева революции. Тогда еще никто не мог подумать, что совсем скоро мир измениться и только лес останется прежним. Дойдя до знакомого выступа парень вгляделся в даль. Там, внизу, как и раньше синела гладь озера, обрамленная зелено-коричневой каймой камышей.

Поддавшись внезапному порыву, Гейл бегом спустился вниз и, как мальчишка, помчался к озеру. Холодная вода остужала вскипяченный ум и расслабляла тело. Парень уже и забыл, как это прекрасно — плавать, ведь ни в Капитолии, ни во Втором дистрикте не было водоёмов. Наслаждаясь внезапной свободой, Гейл не заметил, как солнце начало садиться и наступал вечер. А ведь дома его ждала семья и праздничный обед, плавно переходящий в ужин.

Поднявшись на холм, Гейл бросил беглый взгляд на озеро, словно прощаясь с ним, но обещая когда-нибудь снова вернуться.

***

— Подай мне хлеба, пожалуйста, — весёлым голосом попросила малышка Пози.

Гейл улыбнулся, смотря в её светлые, добрые глаза. Вся семья вместе, даже отец смотрит с фотографии на комоде перед входом в кухню. Вик и Рори опять спорят о пустяках, что не может не развеселить. Гейл уже и забыл, как это, просто о чем-то непринужденно болтать. Мать подкладывает к нему в тарелку вкусностей, которые сама и приготовила. Теперь семья не бедствует и позволяет себе все, в чем нуждается. Вик и Рори подрабатывает на стройках и обустройстве дистрикта, у Хейзел свой овощной магазинчик, а Пози приглядывает за соседскими детьми. Впервые за долгое время, на душе у Гейла спокойно. Он рад видеть семью в здравии и счастье, ведь именно об этом он и мечтал.

Гейл от удовольствия закрыл глаза, а когда открыл… Ужас охватил его. Вмиг все пропали. Пустые стулья, упавшие на тарелки приборы. Вся семья просто испарилась. Гейл встал. Земля начала трястись, да так, что Гейл еле держался на ногах. Парень подбежал к окну — солнце исчезло, лампы одна за другой начали лопаться. Погас весь свет.

Горькая, маслянистая тьма надвигалась. Она заполняла все пространство, закрывая оставшийся свет. Тьма поглотила Гейла, из-под ног ушла земля. Он тонул во тьме, словно в море, не в силах сделать вдох. Лёгкие жгло, горло душило. Ещё чуть чуть и парень потеряет сознание. Ещё чуть чуть, а пока только боль в лёгких, беспомощное барахтанье и нарастающий, взрывающий мозг предсмертный визг, который никак не заканчивался…

***

Гейл проснулся в холодном поту, не понимая, что же с ним происходит. «Может я сошёл с ума?» — еле слышным шепотом, самому себе сказал парень. «Ну нееет! Я просто устал. Нужно было меньше работать!».

Ледяная вода лучше всего помогает прогнать дурные мысли, поэтому, оставив теплую постель, Гейл зашёл в душ. Воспоминания о сне тут же пропали, оставив после приятную пустоту в голове.

В комнате душно, несмотря на предосеннюю погоду. Лето не собиралось сдавать позиции осени, ещё как минимум с недельку борясь за свои права. Гейл подошёл к двери, ведущей на маленький балкон и открыл его настежь. Прохладный воздух приятно обдувал кожу, покрывшуюся мурашками, толи от холода, толи от нехорошего предчувствия. Нащупав в кармане куртки сигареты и зажигалку, парень закурил, глубоко вдыхая сигаретный дым, опьяняя никотином организм, успокаивая его. Пристрастился к сигаретам Гейл после восстановления власти в Капитолии. Его тогда отправили успокаивать все ещё бунтующие «богатые» дистрикты. Там и научился закуривать бередящую сердце рану, как язва открывающуюся при одной мысли о доме, о Китнисс, о невинно убитых людях. Война меняет людей, и Гейл не исключение.

Красный уголек сигареты остался тлеть в пепельнице, на востоке небо приобрело розоватый оттенок, а значит скоро рассвет. В надежде, что кошмары больше не приснятся, Гейл лег на остывшую кровать и сам не заметил, как заснул.

***

Утро встретило жителей 13 Дистрикта ледяным осенним дождем, окутывая небо темно-серыми тучами. Ветер безжалостно гнул кроны деревьев, срывая с них последнюю листву. Серость и слякоть еще больше нагнетали итак не лучшее настроение Гейла, который, сидя на краю своей кровати, настойчиво пытался понять, что за сны ему снятся, почему они начались именно сейчас и почему именно он?

Из дома выходить никому не хотелось, но работу и учебу никто не отменял, так что Хейзел Хоторн ушла в свой магазин, а детвора убежала в школу. Гейл остался один на один с собой, дождем за окном и холодом, медленно проникающем в комнату через приоткрытую балконную дверь.

Время в одиночестве текло убивающе медленно. Дождь барабанил по крыше, будто пытался проломить ее и залить комнату, ветер завывал, проникая в щели, от чего у Хоторна пробегали мурашки. Его последний день в доме он проводит в полном одиночестве, вот так, распластавшись на кровати, невидящим взглядом вглядываясь в потолок.