На этом Паша прервался и перевёл дыхание. Елена Сергеевна испуганно смотрела на него, как будто сам призрак Льва Абрамовича материализовался у них в комнате. Корнев многозначительно качал головой, и было непонятно – согласен он или не одобряет. Маринка не выдержала:

– Там так и написано? Или ты что-то от себя добавил?

– Я же читаю! – обиделся Паша, – Или ты думаешь, что я такое сочинить могу? Ну тогда слушай дальше.

Он снова кашлянул и продолжил читать:

– Поэтому я считаю своим партийным долгом заявить следующее. Я считаю своё исключение из партии «Провинциальная Россия» незаконным и отказываюсь подчиняться решению так называемого политсовета, который, насколько мне известно, был собран второпях и далеко не в полном составе. Как член партии и её сопредседатель, я считаю, что в партии назрел кризис, и разрешить его может только съезд. Поэтому считаю необходимым созвать съезд партии не позднее чем через месяц. Подпись – Лев Абрамович Осинский, Цюрих, Швейцария.

– Это всё? – спросила Маринка. Паша молча кивнул.

– Сильно! – только и сказал Корнев.

– Надо как-то реагировать, – растерянно предположила Маринка.

– Это пусть Сергей Михайлович думает, а нам лучше в эти разборки не встревать, – рассудила Елена Сергеевна, – Марина, ты лучше чайник поставь кипятиться. Что-то мне кажется, что сегодня пообедать сходить не получится.

13.10.

В комнату заглянул Руднев.

– Можно тебя на минутку? – он поманил пальцем Маринку. Она следом за ним вышла в коридор. Руднев аккуратно закрыл дверь в комнату и зашептал:

– Ну ты уже в курсе?

– Про письмо Осины? – на всякий случай уточнила Маринка, хотя прекрасно поняла, о чём речь.

– И что думаешь?

– А как он будет съезд собирать? Насколько я понимаю, это нужно только ему. Сергей Михайлович не станет этим заниматься, ему и так хорошо. А как Осина технически это организует? Он ведь не сможет в страну въехать – его тут же арестуют?

– Вот в этом-то всё и дело, – кивнул Руднев. По его реакции Маринка догадалась, что она понимает ситуацию правильно. Руднев под руку отвёл её к окну и продолжил, - Он сейчас будет искать себе сторонников здесь. И ведь найдёт. Ну ты понимаешь, о ком я?

– Самовыдвиженцы! – догадалась Маринка. Руднев снова кивнул:

– Они в политсовете, но их позвать не успели – шеф хотел всё решить срочно. Вот увидишь – Миша Иванов обязательно недовольство выскажет. А Ира Шевелёва присоединится. Иванов не опасен – он карьерист-одиночка. А за Шевелёвой стоит сильная организация, ещё со времён «Демократического выбора». Сергею в своё время стоило немалых усилий привлечь её на свою сторону. Но она всегда была себе на уме. Вот с этой стороны надо ждать подставы.

– И чего делать?

– Через час у шефа начинается пресс-конференция. Я бы хотел, чтобы ты присутствовала и была в курсе. Так что далеко не уходи. Это будет здесь, в конференц-зале.

Маринка поняла, что это приказ. Мобилизация началась. Похоже, Елена Сергеевна была права – пообедать сегодня не удастся.

Журналистов на пресс-конференцию Черенкова пришло довольно много, но телекамер не было. Маринка осторожно села в уголке – ещё не хватало попасть в объективы фотографов! Конечно, она не была столь расчётлива – просто не хотела мешать работать журналистам, ведь мероприятие было затеяно именно для них. Сергей Михайлович терпеливо дождался, когда фотографы сделают своё дело, и придвинул микрофон:

– Меня хорошо слышно? Тогда начинаем. Сначала я объясню своё видение ситуации, а затем отвечу на ваши вопросы. Все вы прекрасно знаете, по какому поводу мы здесь собрались. И я хочу сказать, что многие современные проблемы в общественной жизни страны вызваны технократическим подходом к формированию политических объединений. У меня техническое образование, и поэтому мне хорошо виден тот технологический стиль некоторых политиков, с которым они относятся к работе с людьми. Их больше интересует политическая игра, комбинация на политическом поле, а не реальные люди, которых они рассматривают как шахматные фигуры. И ради собственной политической выгоды они готовы пожертвовали людьми, как шахматист жертвует фигурами, чтобы получить качественное превосходство. Такая технократичность, бездуховность в политике не может привести ни чему хорошему. Вы поняли, кого я имею в виду.

Черенков прервался и налил себе воды. Маринка вспомнила взгляд Льва Абрамовича с экрана – да, именно так он и смотрел на собравшихся: как на деревянные шахматные фигуры на доске. И сразу молча прикидывал – какой фигурой пожертвовать в ходе игры, а какая пешка дойдёт до конца доски и превратится в ферзя. Конечно, приятно тешить себя надеждой, что именно тебя двинут в ферзи, но, скорее всего, тобой просто пожертвуют. А самое главное, ей было неприятно чувствовать себя всего лишь пешкой в чужой игре.

Сергей Михайлович кашлянул и продолжил:

– Уж если «Провинциальная Россия» провозгласила своим принципом ценность каждого человека, мы также должны заявить о принципе нравственности в политике. Мы не будем поступаться своими принципами ради достижения сиюминутной политической выгоды. Что же касается содержания всем вам известного манифеста, то скажу следующее. Я знаком с Михаилом Борисовым и хорошо знаю его демагогические приёмы. Его псевдославянская риторика – всего лишь набор звонких лозунгов, за которыми ничего не стоит. А местами они противоречат конституции и уголовному кодексу. И я не раз говорил ему об этом при личных встречах. Это очередная попытка поиска своего особого пути – отгородившись от всего мира и игнорируя опыт других стран и народов. Именно поэтому я расценил этот манифест как попытку скрестить ужа с ежом. Если вы помните этот анекдот, то там в результате получилась колючая проволока. Сила русского народа – в его открытости, а сила России – в её многонациональности и многоконфессиональности, а его лозунги объективно направлены против нашей страны…