– А, это про которого мне на встрече майор Сорокин рассказывал! – вспомнил Черенков, – Ну и что там с этим танком?

– Этот Олег Борисович говорит, что где-то под Белгородом они нашли в болоте танк времён войны. И якобы на этом самом танке воевал его дед. И вот он хочет этот танк поднять и сделать из него памятник.

– А что – хорошая идея! – одобрил Черенков, – От нас что требуется? Давай ему какое-нибудь письмо поддержки напишем.

– Сергей Михайлович, я вот тут подумала… - осторожно начала Маринка, – Из этого можно было бы сделать неплохую пиар-акцию нашего движения. Мне кажется, это было бы в русле нашей идеологии.

– А что из этого можно сделать, и как это связано с нашим движением?

– Ну, например, снять документальный фильм про подъём танка, – на ходу стала импровизировать Маринка, – А идеология примерно такая: победа в войне - подвиг предков – связь поколений – новости из провинции – «Провинциальная Россия». Мне кажется, это будет способствовать узнаваемости нашего движения и укрепит наш имидж в глазах провинциальных избирателей.

Она ещё хотела добавить: «И толку от этого было бы гораздо больше, чем от демагогии профессора Гришина!», но сдержалась. Глаза у Черенкова загорелись, он с азартом поднялся из-за стола.

– Слушай, а в этом что-то есть! Мы сейчас как раз планируем информационную кампанию. Через несколько месяцев преобразовательный съезд, наше движение будет преобразовано в политическую партию. Ну ты в курсе всего этого. И на политсовете будем намечать конкретные мероприятия по раскрутке «Провинциальной России». Вот такая вещь подошла бы. Только насколько вообще это реализуемо? Не получится так, что это окажется мыльным пузырём? И сколько это будет стоить?

– Я озадачила его, чтобы он подготовил подробный план с исполнителями и сметой, – Маринка обрадовалась – Черенков заинтересовался, – В ближайшее время я с ним буду связываться. Что я могу ему обещать?

– Что обещать? – Черенков почесал подбородок, – Обещай наше финансирование. Тогда с их стороны нужны будут эксклюзивные видеосъёмки. Ну и, естественно, везде упоминать о «Провинциальной России».

– А в каких размерах финансирование?

– Ну, думаю, несколько миллионов рублей должно хватить. Но не более пяти – наш бюджет ограничен, – и, заметив удивлённый взгляд Маринки, Черенков пояснил, - Для пиар-кампании это не очень большие деньги. У нас на это запланировано гораздо больше, но мы же не можем всё вбухать в один проект. Вот, например, профессор Гришин хочет за счёт движения свою очередную книжку издать. А ты тогда этим проектом занимайся. Только не затягивай – весной это уже будет неактуально. Хорошо?

Маринка радостно закивала в ответ.

Когда она пришла домой, Сашки ещё не было. Последнее время он стал приходить всё позднее, мотаясь по своим клиентам. Похоже, идея с ипотечной квартиркой за МКАДом запала ему в душу. Хотя иногда Маринке казалось, что он с ней соревнуется – кто круче. Видимо, когда она потыкала ему в нос своим удостоверением помощника депутата, у него обострилось самолюбие. Но сейчас голова у Маринки была занята совсем другим.

Насколько этот Олег серьёзно настроен? Идея-то с танком перспективная, но сложностей будет много. Не сдуется ли он при первых же трудностях? Мужики – они такие: пока всё идёт хорошо – они короли, а когда начинаются проблемы – «А что я могу сделать?» Вроде и не со зла, а других подставят. Вот и верь им после этого! Взять, например, Сашку. Пока деньги идут в руки, он полон энтузиазма, а что он запоёт, когда настанут трудные времена? Маринка задумалась – получается, она Сашке не доверяет? Вроде нет – она же живёт с ним. Но расписываться-то не хочет, хотя он уже несколько раз намекал открытым текстом. Чего она боится?

Ну вот чего она себя накручивает? Дело-то сейчас совсем в другом. Она решительно выплеснула недопитый чай в раковину и взяла телефон.

– Олег Борисович? Добрый вечер! Это Марина, мы сегодня встречались. Извините, что беспокою…

– Добрый вечер, Марина Петровна! У вас есть какие-то новости? – голос обрадованный. Такое ощущение, что он ждал её звонка.

– Я говорила с Сергеем Михайловичем. Ему ваше начинание понравилось, и наше движение готово оплатить операцию по подъёму танка. Но при одном условии – это будет как бы рекламная акция, и надо будет вести видеосъёмку работ. Потом из этих материалов планируется сделать агитационную телепередачу о нашем движении. Вас это устроит?

– Да, конечно.

Как-то подозрительно быстро согласился! А может, он просто не понимает серьёзности происходящего? Надо бы ему объяснить, что это уже не игра. А если он начнёт вилять хвостом – завтра, послезавтра, позднее? Ведь Черенков ей ясно сказал – весной это уже будет неактуально. В том, что Черенков даст деньги, она не сомневалась, а вот этот Олег Борисович… «Вот если сейчас начнёт мямлить – завязываю с ним, а Черенкову скажу, что это всё ерунда» - про себя решила Маринка и твёрдо сказала в трубку:

– Олег Борисович, деньги с нашей стороны будут только при условии, если всё будет сделано до весны. Вас устроят такие сроки?

До календарной весны, то есть до марта, оставалось полтора месяца. Но голос у Олега не утратил бодрости:

– Я сегодня говорил с руководителем группы поисковиков из Белгорода и с главой администрации поселения, на территории которого находится танк. Мы планируем начать работы по подъёму в начале февраля. Я понимаю, что лично от вас не всё зависит, и не хочу вас обидеть, но мы будем поднимать танк независимо от того, будут от вас деньги или нет.