X

По полу медленно двигался солнечный луч, все ближе подбирающийся к подолу котта герцогини де Жуайез. Катрин улыбнулась ему и разве что не показала язык. А после скинула туфли и поставила свои босые ноги на нагретые лучом камни пола, почувствовав, что стало чуть теплее. И снова склонилась над своим рукоделием. Она вышивала себе новое покрывало. Выкрашенную в синий цвет тонкую мягкую шерсть из Фенеллы герцогиня расшивала затейливыми цветочными узорами нитями своего самого любимого цвета.

– Агас!
– окликнула она служанку, которая уже некоторое время копошилась у сундука.
– Подай мне серебряную нить.

Агас, ткавшая здесь же, в этой комнате, полотно, встала и подошла к ларцу с нитями. Вынув моток, она приблизилась к Ее Светлости и протянула его ей. Нити в мотке были изумрудно-зеленого оттенка.

– Вот, Ваша Светлость, - сказала она, склонившись.

Удивленно посмотрев на нитки в ее руках, Катрин перевела не менее удивленный взгляд на лицо своей служанки. За эти несколько месяцев герцогиня научилась различать ее настроение и теперь ясно видела, что Агас чем-то расстроена. И очень сильно.

– У тебя что-то случилось?
– спросила Ее Светлость.
– Неужели Жером тебя обидел?

– Да если бы, госпожа!
– воскликнула Агас и шмыгнула носом. В глазах ее сразу заблестели слезы.
– Жером меня любит. Жером в жизни не обидит меня.

Катрин тихонько вскрикнула, уколов иголкой палец, и закусила его на мгновение зубами.

– Не реви!
– бросила она служанке.
– Рассказывай, что произошло.

– Сегодня говорила я с кухаркой, а та говорила с мельничихой, а мельничихе пекарша сказала, что Скриба Его Светлость из Жуайеза отсылает!
– горько сказала служанка, и губы ее скривились, как у ребенка, который собирается заплакать.

Лицо герцогини стало похоже на маску. Она сосредоточенно сделала несколько стежков и, не поднимая глаз, спросила:

– Куда?

– В Париж! Кабы в Фенеллу, так хоть близко! А то в Париж!

– В Париж, - эхом отозвалась Катрин.
– Но... зачем?!

Служанка по глупой своей привычке тотчас подсела к герцогине. И тихо, почти шепотом, заговорила:

– На июльский турнир прибудет граф дю Марто, посланник короля франков. И наш трубадур пойдет к нему в услужение! Вообразите, Его Светлости вздумалось, что Серж Скриб должен петь при французском дворе!

Катрин подняла голову и посмотрела прямо на Агас.

– Граф дю Марто? Ты уверена?

– Да кто ж не знает графа дю Марто?!
– разревелась-таки Агас.
– Его именем в деревнях детей пугают! Говорят, он однажды на рыцарском турнире восьмерых в мясо порубил! А еще говорят, он кровь своих жен пьет - коли слово поперек сказала, так режет им вены и пьет! А еще говорят, он...

Агас запнулась и покраснела.

– Кто ж не знает графа дю Марто, - ровно проговорила герцогиня и поднялась.
– Найди мне мои нити. Серебряные, - и с этими словами она покинула комнату.

XI

– И знаешь ли, Жером, - разглагольствовал трубадур, глядя, как юноша старательно вычищает стойло в конюшне, - я полагаю, что худшее, что может случиться, это коли герцог рассорится с королем Мишелем из-за моей персоны. Но это столь нелепо, что самое неприятное, что мне грозит, это если Его Светлость не сумеет простить меня. Но то моя забота.

– И зачем тебе это нужно, Скриб?
– удивился Жером, разогнувшись.
– Обязательно тебе надо идти против чьей-то воли. Не умеешь ты жить спокойно, ей-богу!

– Я не хочу идти против чьей-то воли. Я иду за моего короля!
– просто ответил Серж и уныло посмотрел на Игниса. В конце концов, в нем тоже была воля. Его собственная воля, пусть трубадура, а не маркиза. Но отчего-то все в жизни решалось за него. Сперва отец, решив, что младший сын ему не нужен под боком, дабы не мешать воспитывать наследника, отправил его в монастырь, нисколько не озаботившись тем, что мальчику служенье церкви было не по сердцу, но прикрываясь традицией рода. После святые братья вдалбливали ему в голову богоугодные науки. И, наконец, герцог, который его приютил и воспитал лишь затем, чтобы теперь использовать для своей выгоды.

– Королям все равно, - отмахнулся Жером.
– Хоть Агас и ревет третий день, но и она говорит, что тебе следует покориться.

– Ни за что!
– рявкнул Серж. И тут же заржал Игнис. Серж подошел к нему и потрепал его гриву.
– Ну что ты, мальчик? Пойдем служить королю Трезмонскому? На кой черт сдался нам этот дю Марто?

Жером шумно вздохнул, бросил лопату возле стойла и сказал:

– Ну, как знаешь, Скриб. Мы-то тебя не выдадим. Но все это плохо закончится, ей-богу. Побудешь здесь, я за водой схожу?