И все-таки ему было смешно. Никогда прежде ему не было так смешно.

Он взял под уздцы обеих лошадей и проследовал за Катрин во двор.

– Вы когда-нибудь ездили верхом?
– спросил он, широко улыбаясь.

– Н... нет, - чуть запнувшись, ответила Катрин, заставляя себя без опаски взглянуть на лошадь и пытаясь оттянуть время, спросила: - Как ее зовут?

– Тандресс. Его Светлость привез ее из Фландрии в прошлую весну. Еще жеребенком. Но остался ею недоволен - не увидел в ней норова. Ему нравится объезжать их.

В словах Сержа герцогине послышалось что-то совсем другое, то, что граничило с дерзостью. Сердито сдвинув брови, она сделала вид, что рассматривает Тандресс, которая была красива и вела себя, и вправду, очень смирно. Наконец, Катрин взглянула на трубадура.

– Коль Его Светлость велел вам учить меня, так начинайте!

Серж перекинул поводья обоих животных через сучья частокола.

И уже в следующее мгновение подхватил Ее Светлость на руки - разумеется, чтобы усадить ее на лошадь. И вот теперь, держа ее на руках, он не хотел прекращать невольного мимолетного объятия. Но не успела она всерьез рассердиться или испугаться, как уже сидела в седле.

– Вставьте ступни в стремена, - сказал Серж, надеясь, что его голос звучит достаточно беззаботно.

Герцогиня молча сделала, как сказал ей Скриб, и напряженно смотрела в одну точку прямо перед собой. Неожиданно оказавшись в его руках, теперь она гнала от себя чувство, что он по-прежнему держит ее. Сколько еще будет таких уроков?

– В следующий раз я бы желала, чтобы вы показали мне, как я смогу сама сесть на лошадь, - проговорила Катрин.

– В следующий раз покажу. Сперва я хочу, чтобы вы перестали ее бояться.

– Я ее не боюсь!

Серж не повел и бровью. Вместо этого он снял повод с частокола и подал его герцогине, продолжая пытливо смотреть на нее.

– Превосходно, Ваша Светлость. В таком случае держите поводья. Крепко держите.

Катрин сглотнула. Ее злила странная затея герцога, еще сильнее ее злил пристальный взгляд трубадура. Судорожно вцепившись в повод, она повернула лицо к своему учителю и посмотрела куда-то мимо него.

– Что дальше?

Серж погладил Тандресс по крупу. Потом торопливо отвел Игниса от частокола и сел верхом.

– Троньте ногами ее круп, немного, не сильно. Она понятливая. Чуть дерните поводья. Команды знаете? Но! Смотрите.

Он сделал ровно то, что сказал и чуть причмокнул губами. Игнис неторопливым шагом направился вдоль частокола.

– Если вам нужно повернуть направо - отведите повод влево. Если налево - наоборот.

Кивнув, Ее Светлость все в точности повторила за Сержем. Когда Тандресс медленно тронулась, Катрин беспокойно глянула вниз. К горлу поднялась тошнота. Все же сумев поднять голову, герцогиня теперь смотрела вперед, на дорогу, по которой спокойно вышагивала ее лошадка. С поводом она ничего делать не рискнула и молилась о том, чтобы Скрибу не взбрело в голову куда-либо поворачивать. Уже одно то, что она сидит на этом животном, было слишком для Катрин.

– Мы с вами доедем до той лужайки, а там спешимся, - он указал рукой куда-то в сторону от выгона, где начинались пастбища, - вы просто пройдетесь, держа ее на поводе. Чтобы вы привыкли, и чтобы она привыкла.

Катрин негромко фыркнула:

– Чтобы она привыкла... ко мне...

И, чтобы отвлечься, она принялась считать шаги, приближающие ее к заветной лужайке.

Серж следил за ее напряженным лицом и нарочито расслабленно держал поводья. Улыбка его была ленивой и спокойной. Но, между тем, он... любовался... Белизной ее кожи, которая казалась на солнце почти жемчужной, удивительным изгибом темных, но при этом золотистых бровей, словно бы вылепленными скулами... и нежным абрисом чуть выпяченных коралловых губ, созданных для поцелуев. Во рту пересохло, и он на мгновение прикрыл глаза, отгоняя наваждение.

В этот самый момент раздался свист с выгона. Серж обернулся - старый Гийом опять свистел собакам, не желавшим гнать овец на пастбище. Трубадур рассмеялся и хотел было отпустить колкость по этому поводу, но тут же услышал ржание Тандресс.

Герцогиня же не поняла, что произошло. Все смешалось - раздавшийся свист, сорвавшаяся с места Тандресс, гул в ушах от ветра. Все мелькало, кружилось. И в центре этой круговерти была Катрин. Она не могла вздохнуть. Попыталась дернуть повод, но стало еще хуже. Лошадь сделала резкий прыжок в сторону, Катрин не удержалась в седле. Время остановилось. И прошла целая вечность, прежде чем она почувствовала острую боль от удара. Бессильно откинув голову на траву, она старалась унять сбившееся дыхание.