– Да.

– Круто! Это - действительно круто! Продолжайте...

– Меня отвели в довольно просторный зал с приглушенным светом. Он был разделен на небольшие зоны, в каждой из которых стояли кресла и невысокий столик, на котором лежали виртуальные очки. Меня усадили в одно из свободных кресел и показали кнопку, нажав на которую, я мог вызвать дежурного по залу.

– Зачем?

– Выйти в туалет, к примеру, или попросить воды.

– Я не подумал об этом, - признался адвокат.

– На самом деле, я чувствовал себя достаточно комфортно.

– Что вы увидели, когда надели очки?

– Самый настоящий фильм, в котором было все: действие, звук...

– Не понял. Какой фильм?

Арт заерзал на стуле:

– Я видел все, что происходит глазами жены и слышал разговоры между ней и другими людьми. Словно фильм смотрел.

– Теперь понятно.

– А еще я мог слышать ее мысли.

– Удивительно. И что вы увидели в ее, как вы выразились, 'фильме'?

– В ее первом 'фильме', адвокат...

. . .

Нэн открыла глаза и, скосив их в сторону окна, уставилась на лучики света, освещавшие комнату тонкими полосками, через прикрытые жалюзи.

В дверь постучались и в спальню заглянула женщина с мягкими бигудями, накрученными на короткие темные волосы.

– Вставай, соня! Уже восемь утра. Пора завтракать и собираться на работу. Мистер Голд не любит, когда его работники опаздывают.

– Встаю, мам, - отозвалась Нэн и вздрогнула от собственных слов.

В ее голове промчалась мысль: 'Мама? Но она умерла сорок лет назад...' И тут она вспомнила рекламу, профессора Клока и его капсулу.

Нэн откинула одеяло и осторожно спустила ноги на пол. Пошевелив пальцами, а затем, поерзав пятками по ковру, она, чтобы не закричать от радости, зажала рот ладонями рук. Поднявшись, Нэн нерешительно сделала несколько шагов и, взвизгнув, закружилась на одном месте.

– Я чувствую! Я хожу!
– тихо воскликнула она и бросилась к большому зеркалу, висевшему на стене.

Оттуда на нее смотрела стройная молодая девушка в широкой футболке и с сияющими глазами на миловидном личике. Любуясь своим отражением, Нэн с восторгом прошептала:

– Я и забыла, какой красоткой была сто лет назад!

Внезапно помрачнев, она, глядя себе в глаза, произнесла:

– Это твой шанс, не упусти его! А теперь, живо в душ!..

Спустя двадцать минут, Нэн, облаченная в легкий брючный костюм и благоухающая нежным ароматом духов, вошла в кухню, где у плиты хлопотала ее мать - Хелен Роджерс. Налив себе большую чашку кофе, она уселась за стол. Хелен поставила перед ней тарелку с омлетом и с удивлением заметила:

– Дорогая, с каких пор ты пьешь кофе? Ты же его терпеть не можешь!

Нэн чуть не поперхнулась - мать была права - в молодые годы она не любила кофе и лишь ближе к сорока смогла оценить всю палитру вкуса этого напитка.

– Решила попробовать, - соврала она матери.
– А где наш котик? Он же всегда сидит на стуле и клянчит, что-нибудь вкусненькое со стола.

Хелен побледнела и, осев на стуле, тихо спросила:

– С тобой все в порядке, милая? Упс умер месяц назад.

'Вот черт!', - подумала Нэн, а вслух произнесла:

– Что-то у меня в голове перемкнуло, мам.

– Ты слишком много работаешь, - вздохнула Хелен, поднимаясь со стула.

– Ты же знаешь, я хочу заработать много денег и открыть собственный магазинчик.

Мать устало вздохнула:

– С тем же успехом ты можешь мечтать о полете на Марс. Если хочешь иметь много денег - найди богатого человека и выйди за него замуж.

Нэн поставила чашку на стол:

– Мам, о чем ты говоришь? Откуда в нашем городке молодые богачи?

Хелен сняла передник и села за стол. Вцепившись пальцами в его край, она зашептала, словно боясь, что кто-то может подслушать:

– А зачем тебе молодой? Присмотрись к своему боссу.

– К мистеру Голду? Мама, ты с ума сошла?! Он же старше меня лет на пятьдесят. От него нафталином воняет!

– Зато денег море. Вдовец. Наследников нет. Не сегодня - завтра помрет, а ты с большими деньгами останешься.

– А если не помрет? Не тебе с ним в постель ложиться, а мне. А как же любовь?

Хелен фыркнула:

– Любовь! Кому нужна твоя любовь! Много она мне дала? Не хочешь мистера Голда, посмотри на Арта Брауна.