Сразу за спиной епископа, по обе руки расположились два не менее колоритных персонажа. Старшая настоятельница Прасковья и старший настоятель Отто фон Писс. Женщина была одета в белую мантию, закрывающую всё, кроме лица и кистей рук, перебирающих длинные четки. Плавные черты красивого, но бледного личика вызывали симпатию, губы не переставая бубнят что-то, по всей видимости, молитву, глаза вечно опущены, голова застыла в легком поклоне. Казалось, что её совершенно не интересует происходящее, что её только что неведомой силой перенесли с молебна в каком-то храме, и она еще не осознает, где находится.

Настоятель Отто фон Писс был её полной противоположностью. Пестрое и броское одеяние, аристократическое, но какое-то чрезмерно угловатое и рубленое лицо, бегающие глаза и приклеенная улыбка, напоминающая не то издевку, не то оскал. Отто постоянно крутился, переводил взгляд с одного предмета на другой, показывал служителям какие-то жесты, посмеивался и пытался нашептывать что-то епископу. Он просто не мог остановиться и замереть в неподвижности, и это несколько раздражало.

Самой необычной представительницей данного отряда была изрядно потрепанная женщина, если её можно так назвать. У ног епископа в позе собаки, готовой к прыжку, на меня скалилась некая особа. На шее шипованный ошейник, вместо одежды - подобие упряжки, глаза горят лютой ненавистью, из челюстей вырывается не то стон, не то рычание. Её скрюченные пальцы вонзились в землю, а тело изготовилось к прыжку. Не знаю, как её удерживал тоненький изящный поводок в руках епископа, но мне стало не по себе. Даже не так, мне стало страшновато.

Над этой девушкой в ошейнике горел алым цветом никнейм - инквизитор Оливия. Как я не напрягал свою память, но не мог припомнить никого с таким именем. Тем не менее, её лицо было мне знакомо. Кого-то оно напоминало, и я никак не мог вспомнить, кого. Смутное ощущение тревоги не покидало, пока Оливия не решила подать голос:

– Ты рад, ничтожество? Твоё предательство и ложь сделали меня такой. Я никогда этого не забуду. Ты слышишь? Никогда!- прохрипел женщина.

Теперь все стало понятно. После ее слов мне стало намного легче и спокойней. Не потому, что я рад тому, в кого она превратилась, нет. На это мне вообще было плевать. Просто не люблю то чувство, когда не понимаю, за что меня ненавидят столь люто и истово те, кого я вижу в первый раз. Оливию я видел не впервые. Правда, тогда я не знал её имени. Надпись над её головой гласила, что она настоятельница. Та самая, что когда-то приняла меня в ряды служителей Асклепия. Как же давно это было, кажется, что целую вечность тому назад.

– Давно не виделись, Оливия. Смотрю, твои мечты сбылись. Ты все-таки стала великим инквизитором. Причем сама. Есть, чем гордиться,- с добродушной улыбкой выдал я.

– Убью!!!- взметнулась женщина, но поводок в руках епископа мигнул ярким светом и погас. А на земле осталась лежать размазанной кляксой бледная тень надменной и высокомерной настоятельницы.

– Но-но, не стоит пугать нашего друга,- добродушным голосом поведал епископ.

– Друга?- переспросил я.

– По крайней мере, я на это очень надеюсь.

– А присутствующие об этом знают?- недоверчиво спросил я, окидывая взглядом сотню высокоуровневых бойцов.

– Безусловно. Воспринимай их как мою свиту и помощников. А если пожелаешь, то и твоих тоже.

– Вот даже как.

– Именно так. Кстати, мы не знакомы. Разреши представиться, член высшего совета ордена Асклепия, епископ Хэлк.

– Очень приятно, Хруст. Простой искатель приключений и ни высшего, ни какого-то еще совета не член. Чем я обязан столь высокой честью?

– Почтительный, культурный и переходит сразу к делу. Что самое важное без всей этой юношеской бравады, героизма и прочей мишуры. Мне он нравится.

– Безусловно, ваше преосвященство, он выглядит вполне адекватным и приемлемым молодым эльфом. Возможно, что стоит с ним немного поработать, и из него выйдет толк,- поддакнул Отто с неестественной улыбкой в тридцать два зуба.

– По вашему поводу, юноша, в ордене сейчас разгораются очень жаркие споры. Настолько жаркие, что они дошли до меня, а это уже о многом говорит. Начнем с того, что вы уничтожили храм в той деревушке.

– Грибники,- подсказал старший настоятель.

– Да-да, конечно. Так вот, многие обвиняли в этом именно вас, и мне захотелось разобраться в случившемся. Как молодой послушник смог совершить столь отвратительное, но требующее огромных сил, деяние? Стоило мне начать разбираться в этом вопросе, как приходит известие с пограничных территорий о разрушении крайне мощного переносного алтаря. Причем приходит оно с очень интересными слухами об интимных пристрастиях бывшей настоятельницы. Должен отдать вам должное, ваша находчивость и чувство юмора меня весьма позабавили, а это не малого стоит.

– Я искренне рад, что смог вас порадовать. Что до остального, то это просто стечение обстоятельств. У меня не было ни малейшего желания пытаться соперничать с орденом Асклепия. Как вы уже наверняка в курсе, я и сам когда-то мечтал примкнуть к вашим рядам.

Я уже давно планировал предпринять попытку помириться с орденом. Возможно, что это мой шанс? Вот только как-то не спокойно у меня на душе. Не просто же так явился сюда этот добродушный дедушка. Что ему от меня надо? Информацию, услугу, или что-то еще? Тем не менее, пока лучше слушать, соглашаться, ну и льстить понемногу. Почти все власть имущие любят лесть. Тем временем епископ продолжал:

– Стечение обстоятельств? Конечно, я тоже об этом думал. А что вы скажите по поводу вашей агрессии к гильдии "Красный Крест"? Вы ведь не могли не знать, что они в полном составе находятся под нашим покровительством?

– Ох, до меня доходили слухи. Да и они сами об этом говорили. Просто я до самой вот этой секунды не мог поверить в данное обстоятельство. Наши пути с ними пересекались неоднократно, но поверить, что у великого Асклепия на службе находятся такие... Эм... Как бы это сказать?