— Да, — согласился Райли. — Медаль за... — и тут же замолчал на полуслове, поскольку в эту минуту открылась дверь, и в столовой появился застенчивый человек в строгом костюме из коричневой шерсти.

Это был человек лет шестидесяти или шестидесяти пяти, с гладко зачёсанными волосами, почти совершенно седыми, в пенсне, с большими ушами, узкой челюстью и и маленькими пронзительными глазками, делающими его похожим на мышонка. Да, по сути, он и был перепуганным мышонком в дорогом костюме.

— Доброе утро, — произнёс он с сильным немецким акцентом, сложив руки, словно школьник, вызванный к доске.

Без лишних церемоний Алекс поднялся и указал на свободный стул.

— Садитесь и приступайте к завтраку, — пригласил его Райли, — пока эта стая гиен, которая называет себя моей командой, все не сожрала.

Тот последовал его совету, пробормотав слова благодарности, протянул руку и с некоторой опаской взял кусок хлеба.

— Как прошла ночь? — спросил Райли — Как спалось?

— Спасибо, прекрасно, — ответил он, а Джек тем временем протянул ему чашку кофе. — Спасибо, вы очень любезны.

— Не за что, — ответил Райли. — Пока вы находитесь на этом судне, я хочу, чтобы вы чувствовали себя как дома. Кстати, что касается моего судна. Хочу представить вам мою команду. Итак, эта очаровательная сеньорита, — кивнул он направо, — Жюли Дома, наш штурман.

— Enchant'ee [2] , — ответила француженка, кокетливо подмигнув.

— Рядом с ней, — продолжал Райли, — ее муж, Сесар Мурейра, механик и мастер на все руки.

— Bom dia [3] , — произнёс португалец, вежливо кивая.

— Человек, который налил вам кофе и приготовил этот великолепный завтрак — мой старший помощник, отличный повар и мой старый друг Хоакин Алькантара, но мы все зовём его Джеком.

— Доброе утро, — ответил тот, едва взглянув на гостя и вновь сосредоточившись на горе поджаристых гренок, стоящих перед ним.

— И, наконец, этот тип, который смотрит на вас так, будто вы у него лично умыкнули корову — Марко Марович.

— Я не люблю евреев, — сердито буркнул югослав. — И мне очень не нравится, что они находятся у нас на борту. Уверен, у нас из-за них будут проблемы, так что мне придётся все время быть начеку. — И, чтобы никто не усомнился в его намерениях, он выхватил из-за пояса пистолет и бросил его на стол.

— Черт бы тебя побрал, Марко! — возмущенно поднялся Алекс. — Что это ты вытворяешь? Немедленно убери пистолет! Этот кабальеро — наш пассажир, и если ты ещё хоть раз посмеешь разговаривать с ним в таком тоне, я вышвырну тебя за борт, ясно? А теперь — пошёл вон с глаз моих долой!

Обозлённый наёмник поднялся из-за стола и покинул кают-компанию, даже не взглянув на гостя. Тот, полумёртвый от страха, съёжился на стуле и стал, казалось, даже меньше ростом.

Едва за Маровичем закрылась дверь, Райли снова сел, повернувшись к перепуганному пассажиру.

— Прошу прощения, сеньор...

— Ах да! — спохватился тот, заметно покраснев. — Простите, я не представился. Мое имя Рубинштейн, Хельмут Рубинштейн.

— Это я должен просить у вас прощения за непростительную невежливость одного из членов моей команды, сеньор Рубинштейн. Мы подозреваем, что Марко нахватался этих идей от покойных бандитов.

— Вы можете называть меня просто Хельмутом, — ободряюще произнёс пассажир, немного успокоившись. — Конечно, я его прощаю, я далеко не впервые сталкиваюсь с людьми, ненавидящими евреев... Но позвольте полюбопытствовать: каковы обязанности сеньора Маровича?

— Что?

— Вот вы — капитан, сеньор Алькантара — ваш старший помощник, сеньорита Дома — штурман, сеньор Мурейра — механик. А какие функции выполняет этот человек?

Алекс Райли на миг призадумался и ответил, скорчив брезгливую гримасу:

— Он начальник нашей службы безопасности.

Джек хотел было что-то добавить, но тут в столовой появилось новое лицо, и он замер, восхищённо открыв рот.

Словно сошедшая с картинки журнала — одного из тех, которых никто из присутствующих никогда не читал — перед экипажем «Пингаррона» предстала одна из красивейших женщин, каких им доводилось видеть в жизни.

Высокая и стройная, не старше двадцати двух — двадцати трёх лет. На ней было простое платье цвета слоновой кости с красными цветами, оттенявшее белизну ее кожи и копну вьющихся волос цвета красного дерева, струясь вдоль чуть угловатых щёк, они каскадом спадали на высокую грудь, обрисованную тонкой тканью платья до колен.