Антонио повернулся к Сесару и застыл в изумлении.

— Ты? — воскликнул он, вытаращив глаза. — Не может быть! Как тебе это удалось?

— Воспользовался моим тайным оружием, — доверительно шепнул тот.

— Донимал ее своим занудством?

— День и ночь, — ответил португалец. — Пока она не сказала «Да».

Спустя несколько минут они сидели за столиком в углу, а перед ними стояли две бутылки настоящего пенедского вина, каравай свежеиспеченного хлеба и нарезанный на куски сочный омлет с картошкой и луком.

— Ну, расскажи, как ты жил все это время? — спросил Райли. — Я гляжу, у тебя полон бар народу. Это хороший знак, верно?

— Кручусь помаленьку, — ответил Антонио. — Но сейчас настали скверные времена. Люди голодают, а тайная полиция рыщет по всему городу, — он боязливо оглянулся и прошептал: — Пока я не сменил имя на Антонио Лопеса, они прямо как мухи вокруг вились. Бывших ополченцев хватают и бросают в тюрьму Монжуик; многие так там и сгинули. Да, скверные настали времена, — повторил он, подливая себе вина. — Совсем дрянные.

— Мать твою!.. — выругался Джек. — А я-то думал, что за два года после войны все устаканилось.

— Куда там, Хоакин! — махнул рукой Антонио. — Все даже хуже, чем было, а теперь еще козел Гитлер вот-вот выиграет войну в Европе, это всё еще усложнит.

— Ну что ж, подождём, пока ветер переменится.

— Так давайте же выпьем за это, — предложил Алекс, поднимая почти пустой стакан.

— Не знаю, не знаю, — мрачно проворчал Антонио. — Насколько мне известно, немцы уже взяли в кольцо Киев и Сталинград и теперь подходят к Москве. Если русские сдадут столицу, они проиграют войну, и тогда нацисты смогут перебросить все свои силы с Восточного фронта и раздавить Великобританию. И когда это случится...

— Остаются ещё американцы, они тоже собираются вступить в игру, — заявил Сесар, взглянув на капитана. — Они — единственные, кто может что-то противопоставить немцам в войне.

Алекс откинулся на стуле и взглянул на свой опустевший стакан.

— Возможно, — согласился он. — Но хотя Рузвельт разрешил военному флоту сопровождать конвои, идущие в Англию, он, похоже, не готов начать войну против немцев, особенно учитывая, что дела с японцами в Тихом океане обстоят просто паршиво, в любой момент они готовы воткнуть нам нож в спину.

— Любопытно, — задумчиво протянула Жюли. — Итак, пока, Япония не объявит войну Соединенным Штатам, они не станут вмешиваться и позволят нацистом уничтожить всю Европу, верно? Тогда я боюсь, что император Хирохито и пальцем не пошевелит, чтобы не навредить своим немецким друзьям.

Антонио вновь с восхищением посмотрел на штурмана «Пингаррона».

— Вот черт... — пробормотал он. — Не только красива, но ещё и умна, и в политике разбирается. Ну, почему же ты вышла замуж за этого?.. — воскликнул он, театральным жестом указав на португальца.

— Он так меня замучил, — ответила она с такой же театральной усталостью в голосе, — что в конце концов мне пришлось уступить, лишь бы оставил меня в покое.

— В конце концов, — посетовал бармен, — жизнь вообще несправедлива. — Ладно, сменим тему, — сказал он, взглянув на Райли. — Итак, что вас привело в Барселону?

— Торговля, как всегда, — ответил тот, пожимая плечами. — Привезли из Италии ткацкие станки и надеемся от них здесь избавиться.

— А что ещё? — лукаво подмигивая, спросил Антонио. — Есть у вас что-нибудь... интересненькое?

В ответ Алекс тихонько открыл саквояж, который вынес с собой с судна, и ногой пододвинул его к бармену, тот стал придирчиво изучать его содержимое.

— Неплохо, неплохо, — промурлыкал он минуту спустя.

— Все самое лучшее, как всегда. Французское шампанское, швейцарский шоколад и американский табак.

— И сколько всего?

— В общей сложности тридцать два ящика.

Антонио удивленно присвистнул.

— Боюсь, мне не удастся это пристроить, — ответил он. — Честно говоря, сейчас это почти никому не по карману.

— Не хочешь — не бери. Найдём других покупателей.

— Не слишком удачная идея, — заметил Антонио, качая головой. — В последнее время стало трудно найти клиентов, и если ты начнешь всем и каждому предлагать свой товар, здешние поставщики всерьез обозлятся, что ты отбиваешь у них хлеб. — Лучше иметь единственного скупщика, а уж я тебе этого не забуду.

Алекс наклонился вперёд, опершись локтями на стол, залитый вином и засыпанный хлебными крошками.

— Так ты же говоришь, что никому это не по карману.