Впрочем, именно эта неистовая буря, приправленная холодным декабрьским ветром и проливным дождем, заливавшим рубку, не давала Алексу заснуть прямо тут же, стоя на ногах и крепко вцепившись в штурвал. По виду капитан «Пингаррона» с темными кругами под глазами напоминал статую из музея восковых фигур. Увидев появившуюся на капитанском мостике Кармен с двумя чашками дымящегося кофе в руках, Райли был озадачен и в то же время безмерно ей благодарен.

Алекс смотрел на Кармен, не решаясь произнести ни слова. Он был сбит с толку ее появлением в рубке, поскольку был глубоко убежден: то, что произошло в трюме несколько часов назад, для нее настоящая пощечина, и теперь между ними все кончено.

— Кармен, — наконец решился он заговорить. — Я знаю, что ты должна была подумать, но даю тебе слово, я...

— Не продолжай, — перебила она, покачав головой. — Я не желаю слушать никаких оправданий.

— Я вовсе не собираюсь оправдываться. Я хочу объяснить, что произошло. Ты видела в трюме вовсе не то, о чем подумала.

Кармен досадливо поморщилась.

— Ты мог бы придумать что-нибудь более оригинальное.

— Но это же правда, — возразил он. — Она нарочно это подстроила, чтобы ты нас увидела. Позволь же мне все рассказать!

— Ну конечно, — сердито ответила она. — А ты, значит, вовсе даже и не собирался трахаться со своей немецкой подружкой!

— Не собирался... — начал Алекс, подняв руки, но остановился на полуслове. — А, забудь, — продолжил он, треснув по штурвалу рукой, и снова стал смотреть вперед.

Кармен равнодушно повела бровью.

— Так я и поступлю.

Алекс вновь повернулся к Кармен. Он действительно не мог просто так всё оставить, ничего ей не объяснив.

— Поверить не могу, что стою здесь и разливаюсь соловьем, давая объяснения. По-моему, ты сама должна была понять, что к чему.

Кармен подозрительно взглянула на Алекса.

— Я сама должна понять? — его же собственная фраза, возвратившись бумерангом, ударила Алекса прямо в лоб. — Что ты хочешь этим сказать?

Он нервно сглотнул.

— Ничего... — пробормотал он. — Я ничего не хочу сказать... Просто ты должна это понимать, потому что...

— Потому что я проститутка? — спросила Кармен ледяным и совершенно спокойным голосом, что было намного страшнее, чем если бы она стала кричать. — В этом все дело? Поэтому я должна что-то там понимать?

Алекс готов был отдать все на свете, лишь бы эти слова никогда не срывались с его губ. Но что сказано, то сказано, а он слишком устал, чтобы ясно соображать, а тем более спорить.

— Мне нет нужды тебе лгать, и я не лгу, — сказал он, с трудом выговаривая каждое слово, чувствуя себя подсудимым, которому подписали смертный приговор. — Тебе решать, верить мне или нет.

Кармен, казалось, не услышала его последнего довода, в глубоком молчании любуясь штормовым океаном, простиравшимся до самого горизонта.

После бесконечно долгой минуты молчания Алекс хотел добавить что-то еще, решив, что она просто не расслышала, но тут Кармен указала ему на одну из чашек кофе, которую поставила рядом со штурвалом.

— Кофе будешь? — спросила она.

— Да, конечно, — ответил он, слегка растерявшись и при этом несказанно обрадованный сменой темы. Взяв чашку, он сделал глоток. — М-м-м! — протянул он. — Вкусно!

— Я добавила коричневый сахар, мускатный орех и корицу, — пояснила она, изо всех сил стараясь обуздать свой гнев, который выдавали лишь крепко сжатые челюсти.

— А я и не знал, что ты умеешь готовить такой вкусный кофе, — попытался подольститься Алекс, пользуясь тем, что она столь неожиданно сменила гнев на милость.

Она тоже сделала глоток и задумчиво посмотрела на свою чашку.

— Ты много чего обо мне не знаешь, — сухо ответила она.

— Конечно, — согласился Алекс, чувствуя, как его ноги наливаются свинцом. — Но я... но мне так бы хотелось это изменить.

Кармен посмотрела на него испытующим взглядом, видимо, прикидывая, насколько он искренен в этом признании.

Алекс уже приготовился пережить очередной удар и услышать, что этого не случится даже спустя миллионы лет.

Но, к его величайшему удивлению, она ответила нечто совершенно иное.

— Это зависит... — произнесла она после долгих раздумий.

Она неожиданно замолчала и, вновь поставив чашку на стойку, повернулась, чтобы выйти из рубки.

— От чего? — спросил Алекс, прежде чем дать ей уйти. — От чего это зависит?

Уже повернув ручку двери, Кармен ответила:

— От того, сможешь ли ты сохранить нам жизнь.