— Но... как?

Райли наградил его ироничной улыбкой.

— При помощи иголки, ниток и ткани, Джек. Нам нужно много, много ткани.

Получив очередные указания, а также ответы на кое-какие вопросы, команда вернулась в надстройку, чтобы собрать всю имеющуюся на судне ткань, от простыней до крошечных полотенец; в дело пошел любой клочок материи, который мог бы стать частью огромного паруса.

Лишь один человек остался на палубе рядом с капитаном; он — вернее, она — стояла рядом с ним, закутанная в одеяло, с развевающимися на ветру черными волосами, и пристально глядела на него, словно пытаясь прочесть мысли.

— Никогда бы не подумала, — произнесла она наконец, и трудно было понять, разочарована ли она его поступком или, напротив, гордится им, — что циничный капитан Райли вдруг решится пожертвовать собой, чтобы спасти каких-то незнакомых людей.

— Это невинные люди, к тому же мои соотечественники.

Кармен лишь фыркнула — видимо, не отнеслась серьезно к его словам.

— Ты мне все уши прожужжал, утверждая, что в этом мире нет и не может быть невинных людей, — возразила она. — И вообще, с каких это пор в тебе вдруг проснулся патриотизм?

— Все течет, все меняется.

Кармен раздумывала над этим ответом, словно гадая, не может ли это иметь отношение и к ней.

— Уж не связано ли это, — подозрительно спросила она, — с тем, что произошло возле того холма под Мадридом? Не попытка ли это заплатить по счетам, чтобы успокоить свою совесть?

Алекс открыл, было, рот, чтобы возразить, сказать, что никоим образом не станет бессмысленно рисковать своей жизнью и играть со смертью из-за подобного вздора, но вовремя прикусил язык, поняв, что его объяснение было бы ложью. Кармен была права, она поняла это раньше него.

— Так я и знала, — сказала она.

— Ты права, — признался Райли, виновато опустив плечи. — Все эти годы я обманывал себя... хотя, возможно, случившееся за последние дни, заставило меня пересмотреть кое-какие мои установки. Возможно, если бы я понял это раньше, я бы не стал уклоняться от участия в войне, в которой нейтралитет автоматически ставит тебя на сторону фашистов.

— «Единственное, что необходимо злу для победы, — к его величайшему удивлению произнесла Кармен, — это бездействие хороших людей».

Алекс никак не ожидал услышать из ее уст знаменитую цитату Эдмунда Берка.

— А ты что думал? — спросила она, нахмурившись. — Что я не читаю книг? Что я день-деньской только и знаю, что трахаться?

— Да нет, черт возьми... — поспешил заверить Алекс. — Просто мне в голову не приходило, что ты можешь знать именно эту цитату.

— Ну да... понятно.

— Вот что меня действительно удивило, — признался Райли, переводя разговор на другую тему, — так это то, что ты решилась последовать за нами. — Я даже не представлял, что ты способна примерить на себя роль героини.

— А я и не примеряю.

— В таком случае, почему ты решилась следовать за мной?

Кармен долго смотрела ему в глаза, прежде чем решилась ответить.

— Я ведь могу быть чем-то полезна?

— Конечно. Именно поэтому я вас и спросил.

— Нет, Алекс, — ответила она. — Ты спросил нас для того, чтобы самому остаться с чистой совестью. Чтобы не отягощать ее новыми мертвецами. Скажи, ты бы решился вернуться, если бы я тебя об этом попросила? Если бы мы все тебя об этом попросили?

Райли слегка задумался, а легкий дождик между тем успел превратиться в непроглядный ливень, но никто из них как будто даже не заметил этого.

— Нет, — признался он. — На самом деле — нет.

— То-то и оно, — усмехнулась Кармен. — Ты прекрасно знаешь, что твоя команда и оба пассажира готовы отдать за тебя жизнь, что они повсюду последуют за тобой, какое бы решение ты ни принял, даже если это полная глупость или самоубийство. И ты всегда знал это, Алекс, даже если и не отдавал себе в этом отчета, — она снова усмехнулась, приподняв бровь. — Так что тебе самому решать, хватит ли у тебя совести воспользоваться их преданностью или нет.

С этими словами, подтянув повыше угол одеяла, словно это плащ, она повернулась и направилась в сторону люка, ведущего в каюты.

Едва он осознал, как права Кармен, как холодок пробежал у него по позвоночнику, а волосы на затылке встали дыбом. Такого он не испытывал с той трагической ночи в долине Харама.

В тот же миг Райли затопила черная волна вины и раскаяния, и была эта волна во много раз выше и чернее, что любая из тех, что бились в эти минуты о борт судна.

Застрявший в горле ком перехватил дыхание, а перед его глазами один за другим вставали лица тех мальчиков из бригады Линкольна. Внезапно его охватило желание спрятаться на дне бутылки бурбона — единственного места, где он мог чувствовать себя в безопасности от преследовавших его призраков.