— Прости, — сказала она, заводя машину и сдавая назад. — Давай считать спор решенным.

Билл, озадаченный, наблюдал за ее «корветом», исчезающим в клубе пыли и гравия.

Черный рыцарь галопировал по полю для состязаний, копыта его боевого коня стучали и вздымали облака пыли. Он держал свое копье ровно и уверенно. Когда он поравнялся с Красным рыцарем, его прицел был верным и копье свалило противника на землю. Зрители шумно приветствовали его, когда Черный рыцарь подъехал к трибунам, где сидела его дама, и вернул ей ее вуаль, которую брал с собой на бой.

Толпа оживилась. Джессика хлопала в ладоши и махала рыцарю, который, по ее мнению, так хорошо сыграл свою роль. Иллюзия была полной. Ярмарка Ренессанса — это она любила.

Она, Джон и двое их друзей отвернулись и продолжили свой путь по территории выставки. Подобное мероприятие проводилось один раз в год, и Джессика никогда не пропускала его. На сей раз Джон пригласил Рея и Бонни присоединиться к ним. Но никто из них не пришел в костюмах, как сделали многие другие посетители ярмарки. Джессика хотела надеть костюм, но Джон отклонил эту идею как недостойную. И теперь, когда они шли среди толпы, Джессика завидовала женщинам в сложных нарядах времен Елизаветы и простых платьях девушек из низов. Они были так в духе ярмарки.

Правила были строгие: все должно соответствовать стилю времен Ренессанса — одежда, речь, даже пища, которая продавалась в палатках, не могла быть той, которую ели до или после этой эпохи. Вот почему ярмарка закрывалась при наступлении сумерек: она не могла освещаться электрическими огнями. Несколько уступок современному веку все же пришлось сделать, по приказу департамента здравоохранения в палатки с продовольствием были завезены холодильники и лед; молоко, пиво и вино были пастеризованы. Но все остальное соответствовало средневековой обстановке до такой степени и с такими деталями, что было возможно, по крайней мере на некоторое время, потеряться в далеком прошлом.

Что Джессика и делала каждый раз, когда приходила сюда. Они с Джоном бродили по рядам торговых палаток, расположенных на территории обширной ярмарки удовольствий, и осматривали сотни различных видов товаров ручной работы для продажи: оловянная посуда, фетровые шляпы, маски, стеганые одеяла — разнообразие прикладного искусства, ограниченного только человеческим воображением. Уличные ссоры разгорались там и тут — организованные сцены между мужчинами, на которых были надеты костюмы, и «распутными девками», наблюдавшими за этим и подбадривавшими участников. Жонглер мог вдруг остановиться и устроить небольшой показ, собирая монеты в свою перевернутую шляпу. Можно было подслушать, как человек в костюме Коперника спорит с другим ученым по поводу того, действительно ли Земля круглая. Ярмарка была местом, куда можно было прийти, сбросить настоящее и полностью погрузиться в прошлое и побаловать себя романтикой.

«Это походило на „Бабочку“», — думала Джессика, когда они остановились, чтобы купить четыре куска мяса, зажаренных на костре. Это все было фантазией и иллюзией. Вы оставляли действительность на главном входе, покупали бутылку сладкого вина и смотрели театрализованное представление королевы Элизабет и ее двора. И день был чудесным, чтобы насладиться всем этим: это был День памяти павших в гражданской войне, и южную Калифорнию обволакивал почти летний туман.

— Посмотри, дорогая, — сказал Джон Джессике, когда они наткнулись на палатку с глиняной посудой. — Посмотри: винные кубки, которыми ты восхищалась прошлый раз. Почему бы нам не купить их теперь?

Она помнила кубки; в прошлом году она думала, что они отвратительны, и была в душе довольна, когда они с Джоном, вернувшись к палатке в конце дня, обнаружили, что они проданы. Теперь Джон сделал знак владельцу палатки, человеку в бархатном камзоле и трико. Джессика подняла один из кубков и осмотрела. Предположительно ножка должна была быть фигурой волшебника. Но это было не так.

— Сколько нам взять? — спросил Джон, доставая бумажник. — Шесть или восемь?

Джессика крутила кубок так и сяк, перевернула вверх дном, уставившись на него.

Кубки были дорогие, по сорок долларов за штуку, и она не могла представить, что когда-либо будет пользоваться ими.

— Джес? Человек ждет. Сколько мы возьмем?

Она посмотрела на мужа.

— Ну, — сказала она, ставя кубок обратно, — они мне не очень нравятся, Джон. Я хочу сказать, они не совсем в нашем стиле, не так ли?

Джон поднял брови.

— Но ты была без ума от них в прошлом году.

«Нет. Ты был без ума от них. Я никогда не говорила этого».

Он обратился владельцу и сказал:

— Мы возьмем шесть.

Когда полку очищали от уродливых красно-коричневых с серым кубков, которые, Джессика знала, отправятся дома в буфет, чтобы никогда не появиться снова, и когда Джон выписывал чек почти на триста долларов, она отвернулась и притворилась, что ее заинтересовала глубокая керамическая супница с драконом на крышке.

Затем они остановились, чтобы выпить пива, на многолюдном пересечении двух переулков, где сотни утомленных посетителей выставки сидели на тюках сена, утоляя жажду.