Дивишер не чувствовал ног, позвоночник был повреждён, несколько рёбер сломаны. Система первой помощи в скафандре ввела ему несколько стимуляторов и болеутоляющих. Он осмотрелся и увидел Грина, который пытался прийти в себя. Мостик серьёзно не пострадал, защитные гасители сработали как надо, но удар был очень сильный. Что творилось в других отсеках капитану знать было незачем. Мысли о жертвах он прогнал подальше.

– Грин! Сколько до прибытия торпед?
– Сэм быстро вывел данные повреждений, его мозги работали на пределе. Противник пробил и вцепился в броню. Расстояние между кораблями сокращалось, враг подтягивал к себе корвет.

– Восемнадцать секунд!
– лейтенант ответил не мешкая.

– Отсоединяй панель с броней и активируй экстренное ускорение!
– прокричал Дивишер.

Оставив противника с панелью, корвет резко ускорился. Экипаж "Гепарда" в этот момент испытывал опасные для жизни перегрузки. У людей полопались сосуды в глазах, из носа пошла кровь, вскоре капитан потерял сознание. Он уже ничего не мог поделать.

Устроившись в кровати, Сэм Дивишер просматривал записи сражения. Уже десять дней он лечился в лазарете флагмана, пять из которых находился в бессознательном состоянии. Из трёхсот двадцати человек, которые входили в состав экипажа "Гепарда", выжило только пятьдесят четыре человека. Его лучший друг - инженер Бил Сейк погиб.

В военной операции флот потерял корвет "Кхай Динь", из строя были выведены корвет "Гепард" и фрегат "Куннерхал", принадлежащий корпорации, который закрыл флагман от приближающегося противника. На близкой дистанции фрегату сильно досталось, щупы врага беспрерывно атаковали. Ядерные торпеды ударили в тыл, корпус пришельца частично защитил Куннерхал от взрыва. Победа досталась малой кровью, никто не ожидал такого результата. Но многие начали задавать вопросы: "Что будет дальше?", и "Какова численность пришельцев?".

Тем временем корпорация "БиоТех" занималась поисками и сбором обломков кораблей пришельцев, и вскоре её учёные сделали феноменальное открытие. Корабль пришельца - это живая особь, единый организм. И это многое объясняло, аналитики Альянса пришли к выводу, что эти существа не разумны. После, все данные по пришельцам были строго засекречены. Главное, что всех очень сильно интересовало - необычная способность перемещения. На фоне этого все главы корпораций и Альянса совместными усилиями приступили к разработке плана военной кампании.

27.

Майли провёл рукой под носом и огляделся. Вокруг было темно. Сон настиг его прямо за столом, и вновь случился приступ. Пульсирующая головная боль не давала покоя. Он зажёг масляную лампу. Стол и некоторые записи были испачканы кровью, но среди бумаг не было ничего важного.

– Когда уже это прекратится?
– тело немного знобило, свет бил по глазам.

Ришаг сидел на кухне и копался в записях подчинённых. Вокруг тишина, никто не мешал. На столе стоял бокал с крепким напитком, к которому так и не прикоснулись. Что-то было не так, в письмах упоминалось о действиях некоторых групп уверанцев, но ордену об этом ничего не известно. Старейшины не вмешивались в политику империй, организация соблюдала нейтралитет. Советники всегда были в курсе всех политических событий. До этого времени. Либо эти группы действуют под руководством неизвестных, либо император Уверанис что-то затеял.

Услышав приближающиеся шаги, Ришаг отложил всё в сторону и посмотрел на дверной проём, где через несколько мгновений показался внук. Его лицо было бледным, под носом следы крови.

– Что с тобой?
– дед немного заволновался, но лицо этого не выражало.
– Приступ?

– Да, - смысла скрывать не было. Руди и Тарк точно доложили о его долгом сне в Вищехе.

– Садись, - Ришаг указал на стул справа от себя, а сам направился набрать небольшой таз воды из бочки.
– Что ты помнишь?

– Хм?
– Майли не понял вопроса.
– В смысле?

– Когда ты был маленький, когда с тобой это произошло, первые дни ты бредил, у тебя был сильный жар. Ты говорил на неизвестном языке. В Вищехе произошло тоже. Руди попыталась изобразить ту речь, и я сразу узнал услышанное. Потому и спросил.

Ришаг поставил на стол таз и подал полотенце. Майли сидел неподвижно, погрузившись в размышления. Это немного шокировало, но почему ничего подобного не происходило, когда его привезли домой. Почему тогда? Почему сейчас? Почему он ничего не помнит?

– Умойся.

– А, - слова деда вывели его из задумчивого состояния.
– Спасибо.
– он намочил полотенце и принялся оттирать лицо.
– Я не помню. Хотел бы знать, да только чернота.

– Всё это очень странно.

– Что тогда произошло?
– Майли сильно хотел узнать о том, как умер отец. Печальнее всего, что он не помнил о нём ничего. Только рассказы матери и брата, но этого ему было мало, причиняя боль.

– Я тоже хочу знать, - Ришаг сильно сжал три пальца правой руки, кривые мизинец и безымянный пальцы согнулись на половину, рука задрожала, - Хочу знать, кто убил Шади, и что они сделали с тобой. Столько лет, а мне так и не удалось найти ни единой зацепки. Вы были в саду Предков у монолита, а когда вас увидели, - он взял бокал и сделал пару глотков, - ты лежал и дрожал, из носа шла кровь. А Шади. А Шади был мёртв. На его руке были глубокие отметены, вены выпирали. Не знаю, что за яд использовали, но мой сын умер в жутких мучениях.
– на кухне на некоторое время воцарилась тишина.
– А когда ты пришёл в себя, я хотел узнать о случившемся, но произошло то, чего никто не ожидал. Твой взгляд в тот момент был пустой, никаких эмоций, ничего. Потом начались приступы. Услышав неизвестную речь, дабы сохранить секрет, мне пришлось убить нескольких свидетелей, ссылаясь на то, что они были замешаны в произошедшем. И в Вищехе со всем разобрался Тарк.