– Достаточно!
– Лила с жалостью посмотрела на испуганного Тарка. "Шади, сколько же секретов у тебя?". Она достала маленький бутылёк.
– Это противоядие, бери и выметайся из моего дома, чтобы я тебя больше не видела.

– Спасибо, спасибо, - со слезами на глазах Тарк взял противоядие.

– Иди на улицу, жди меня там и заодно займись ногой, - Руди с издёвкой смотрела на напарника, наслаждаясь ситуацией. Тот кивнул и направился к выходу, сильно хромая.

– Итак, что вам нужно?
– спокойно и с некоторым холодком обратилась Лила к гостье.

– Нам велено оповестить и сопроводить ваших гостей в Кариш. Через несколько часов отбывает группа торговцев, с которым мы отправимся в Дикие Земли.

– Значит, пора!
– грустно вздохнул старик. Из своей сумки он достал два запечатанных письма.
– Лила, по прибытию в Арн передай это белое письмо главе академии. Печать на письме послужит пропуском. Глава - моя старая хорошая знакомая, очень строгая и добрая женщина. Она поможет с зачислением мальчиков и присмотрит за ними. Так же поможет тебе с работой.

– Спасибо, Чжань, - Лила с благодарностью приняла письмо.
– Мальчишкам повезло с дедушкой Чжанем.

– Сам удивляюсь, - шутя произнес старик.

– Мисс Лила, - Цинь протянул руку, на ладони лежало кольцо с гербом, где красовалась чёрная птица.
– Примите это кольцо. Если у вас возникнут трудности, покажите перстень капитану стражи в Арне. Его зовут Рик, мы с ним вместе учились, он достойный человек.

– Цинь, спасибо тебе. Хоть мы и недолго знакомы, но я всегда тебе буду рада.

– Взаимно, мисс Лила!
– Цинь сделал поклон.
– Пойду седлать лошадей.

– Жаль с мальчишками не удастся попрощаться, - немного расстроился старик.

– Рой еще в кузне, но я могу сходить за ним, а Майли разбудить можно.
– запротестовала Лила.

– Не надо. Майли пускай спит. Зная методы Циня, думаю, ребёнка сейчас ничего не сможет разбудить. А Рой пускай трудится, не нужно его отвлекать. Не люблю я прощаний, тяжко от них очень, - старик взглянул на Руди: - Не оставишь нас одних?
– женщина кивнула и покинула гостиную.

– Лила, девочка моя, - Чжань протянул второе письмо.
– если со мной что-нибудь произойдет, вскрой это письмо. В нём содержится моё завещание. Я уже стар, у меня нет родственников, да и друг один - Цинь. Всю жизнь в дорогах и исследованиях, сопровождаемый одиночеством.

– Чжань!
– губы Лилы дрожали, а глаза налились слезами.

– Не нужно плакать, - Чжань с нежностью большим пальцем вытер слёзы на её щеке.
– Дай договорить старику, а это сложно, когда ты плачешь, - она кивнула, уголки губ предательски дрожали.
– Вот и молодец. Восемнадцать лет назад я попал в госпиталь по глупому стечению обстоятельств, где обо мне заботилась юная девушка. Она была красива, умна и чересчур строга, - Чжань рассмеялся.
– Сколько раз она меня ругала по пустякам, а сколько запретов выдала, но во всех её действиях чувствовались теплота и забота. С ней было интересно поговорить на разные темы, а её тяга к знаниям меня сильно удивляла и радовала. Познакомившись с ней поближе и узнав, что она, как и я, выросла в приюте и пробила себе путь в жизнь сама, я стал испытывать к ней добрые, нежные и тёплые чувства. Тогда одинокий пятидесятилетний старик хотел удочерить её, но он этого не сделал. Я не хотел испортить своей заботой столь красивый цветок и пожелал остаться с ней друзьями. И в течении этих многих лет я наблюдал за ней и её детьми, и это приносило мне много радости. Письма, где она рассказывала мне о себе и детях, где всегда интересовалась о моём здоровье, давала разные советы и рецепты, всегда со мной, и они согревают мое сердце. А когда я узнал о Шади и Майли, то ничего не мог поделать, океанские просторы окружали меня, лишь только письмами я мог поддержать её. Я уже очень стар, хоть меня и её семью не скрепляют узы крови, - старик нежно посмотрел на Лилу, по её лицу медленно катились слёзы.
– Вы моя семья, девочка моя! Как я хочу провести побольше времени с вами, но моя жизнь - это дорога и исследования.

– Чжань!
– всхлипнула Лила.

– Не плачь, - улыбнулся старик, - Хотя твои слёзы греют моё сердце, но я не могу позволить, чтобы на этом личике появились морщинки из-за меня.

Чжань пальцем ткнул ей в кончик носа. Лила вытерла слёзы и шмыгнула носом, а на её всплакнувшем лице засияла улыбка.

Задержавшись в кузнице до позднего вечера, Рой вернулся домой:

– Мам, я дома!
– крикнул он с порога и принялся за сапоги.

– Солнце, ты сегодня что-то очень поздно, - с кухни донёсся голос матери, - Что будешь кушать?

– Чего-нибудь горячего и сытного, - проходя мимо гостиной Рой остановился.
– А где деда Чжань и Цинь?

– Уехали. За ними прибыли, и они покинули нас в спешке, - Лила выглянула с кухни.
– Просили простить их за то, что не удалось попрощаться с вами.

– Мам!
– Рой, осматривая гостиную, приподнял бровь, - Что это за пятно крови на полу, и почему пахнет травами, похоже на "Вежху".

– Иди, умойся.
– она рассмеялась.
– Я тебе за ужином всё расскажу.

С отъездом гостей Лила с новыми силами вернулась к своим исследованиям, Рой продолжал пропадать в кузне, готовясь к академии. Майли в свободное от занятий и других дел время бегал в деревню, где местная детвора с радостью кидала в него мелкими камешками. Иногда некоторые детишки забывались и хватали что-то покрупнее. Майли не обращал на это внимания, хоть и испытывал иногда боль от попаданий. Он был сосредоточен на своей тренировке.

– Ты смотри, вот же наловчился-то как, - местный трактирщик часто наблюдал за тренировками Майли, когда не было посетителей.
– Всего-то месячишко прошёл, а детишкам уже трудно попасть в него.

– Думаю, детям просто надоело. Целый месяц одно и тоже, а если пострадает кто?
– ворчала жена трактирщика.
– Лучше бы полезным чем-нибудь занялись.

– Ай, - трактирщик махнул рукой.
– Ничего ты не понимаешь, тренируется он. Смотри, как увлечен парень, аж сияет.

После тренировки Майли направился в кузницу к брату. Ему было нечем заняться, домой идти не хотелось, а друзей у него не было. После потери памяти в первое время он боялся посторонних и всегда хвостиком бегал за братом. С тех пор они почти всё свободное время проводили вместе. Рой же с полной ответственностью старшего брата не только оберегал младшего, но и занимался его воспитанием.