Родри, не высыпаясь ночами, неустанно следил за состоянием мальчика, изредка покидая дом, чтобы добыть еды. У Майли очень часто поднимался жар, случались припадки, сопровождаемые судорогами, из-за которых очень часто открывались раны. Иногда он просыпался в горячке, не понимая происходящего вокруг. В эти моменты старику удавалось хоть как-то его покормить.

– Родри!
– мальчишка открыл глаза.

– Майли, ты очнулся?
– старик подошел к нему, надеясь, что тот придёт в себя прежнего.

– Вроде бы, - он постарался повернуть голову, но не смог, ему что-то мешало, - Я не могу пошевелиться.

– Это я тебя связал с ног до головы. Ты даже не представляешь, сколько раз я тебе раны на теле прижигал, - старик облегчённо выдохнул, - Обошлось.

– Сколько я уже такой?

– Около трёх недель, - Родри встал, подошёл к столу и взял несколько крупных ягод, - Держи, очень вкусные, - он положил ягоды парнишке в открытый рот.

– Вкусно!
– пересохший рот жадно впитывал нежный сок ягод, - У меня левая рука очень сильно зудит и отдаёт пульсирующей болью.

– Тут такое дело, мой юный друг, - старик отвязал левую руку.

– Ясно, - Майли смотрел на культяпку ниже локтя, - я так и думал.
– он ожидал увидеть подобное. Он хорошо помнил хруст костей и ужасную боль, - А в остальном, всё нормально?

Старик был потрясён спокойствием мальчишки. Сначала он думал, что это влияние трав, но ясные глаза больного говорили об обратном:

– Только шрамы останутся, - Родри постарался поддержать юного друга, - должен признать, очень красивые шрамы! Жаль, зеркала нет. Ты есть хочешь?

– Пока нет, - юноша рассматривал руку, замотанную в большие листья, - Но рука очень сильно болит и зудит.

– Я её вчера вечером перевязал, всё вроде хорошо было, - Родри начал разматывать листья: - Это что за?
– он не верил своим глазам.

Из обрубка руки прорастало что-то очень странное, похожее на растение, покрытое шершавой твёрдой корой. Старик взял нож и ткнул в маленький отросток.

– Родри, не надо!
– Майли увёл руку в сторону: - Мне очень неприятно.

– Ты почувствовал что-то, когда я коснулся ножом?
– у старика аж дыхание перехватило. Он вскочил и начал ходить по комнате кругами, - Я где-то слышал о подобном, но не могу вспомнить.

– Это плохо или хорошо?
– встревожился мальчишка.

– Не помню, но вроде хорошо. В Ордене должен быть ответ. В любом случае, на плантацию теперь я тебя не отпущу. Поживёшь со мной, и когда меня не станет, - тут Родри умолк, он сказал что-то лишнее.

– Что значит не станет?
– испугался ребёнок - Родри?

– Дерьмо Гшаха!
– старик был зол на себя, - Майли, я болен, так что мой уход уже предначертан. Мой путь заканчивается здесь, а твой только начинается.
– он присел рядом с ребёнком и засмеялся: - У нас ещё достаточно времени, успеем надоесть друг другу. А потом я отправлюсь к своей семье. Не обо мне тебе стоит сейчас волноваться.

– Хорошо, - согласился мальчишка. Он не хотел волновать старика, хотя очень сильно переживал.

– Очень понятливый и храбрый молодой человек.
– Родри погладил бороду и аккуратно сменил тему: - Я бы очень хотел познакомиться с твоей мамой и посоветовать ей написать книгу: "Как воспитывать детей".

– Когда я найду её, обязательно передам твои слова и дам ей твою книгу.
– Майли мечтательно смотрел в потолок: - Она будет рада.

– Я тоже.

– А как ты меня сюда донёс?
– мальчишка вдруг вспомнил, ведь они были далеко от дома, - И что вообще произошло.

– Тут, мой юный друг, ты действительно отмечен Великой, - старик достал из сумки клык размером с большой палец: - Твой трофей, - он развёл руками, - Прости, но всю тушу я не притащил.

– Ничего страшного.
– хрипло рассмеялся парень, глядя на шутливо-виноватое лицо Родри.

– Ладно, слушай. На нас напал Курх, при чём сильно потрёпанный. Видно, с кем-то дрался. Скорее всего, это и послужило причиной его агрессии. А из-за повреждённого носа он не почувствовал исходящего от нас запаха. Ваш поединок с ним быстро закончился, очень быстро. Я тогда сильно испугался за тебя и за себя. А когда его тело безжизненно рухнуло, не мог понять происходящего, пока не увидел рукоять ножа, торчащую из глаза. Тут начались самые тяжёлые дни в джунглях, в прямом смысле, - он задумчиво разглядывал Майли, - ты очень тяжёлый! Чем тебя в детстве кормили?

– Не знаю. Брат тоже удивлялся моему весу.

– Три дня, мой юный друг. Целых три дня я тащил тебя сюда, делая тебе перевязки из подручных растений и вздрагивая от малейшего шума. Но всё обошлось. А дома ты впадал в горячку, постоянный жар, нёс всякий непонятный бред, - он махнул рукой, - всё как у обычного больного.

– Родри!
– глаза мальчишки слезились, - Спасибо тебе.
– затем он улыбнулся: - Я вспомнил. Когда мне было девять, на меня налетела убегающая свинья. Я тогда сильно ударился головой, и брат отнёс меня домой. И именно тогда он сказал, что я тяжелый.