Шрифт:
– И что теперь? Как мы теперь?
– Теперь, - Стас вздохнул, - теперь я дам тебе пять минут на то, чтобы смириться с мыслью, что тебе все-таки придется на меня посмотреть, потом включу свет и пойду готовить ужин. Я, знаешь ли, голоден как волк.
Как волк… Она коснулась его руки, которая все еще лежала на ее плече. Просто чтобы убедиться, не ошиблась. Он действительно аномально горячий.
Странно. Она всю жизнь боялась даже безобидных болонок с пекинесами, а теперь в одной квартире с ней целый волчище. И ей… Инга прислушалась к себе. Страшно? Она и сама не знает. Пожалуй, все-таки страшно.
За ужином она усиленно смотрела в тарелку, и не потому, что еда выглядела как-то уж очень особенно, а потому, что она по-прежнему избегала встречаться с ним взглядом.
– Что не так?
Инга промолчала. Ей было неловко отвечать на этот вопрос, словно бы своим ответом она могла обидеть Стаса, хотя он никогда особенно с ней не церемонился. А вот же…
– У тебя взгляд такой же, как и… - то, что она собиралась сказать, звучало так нелепо, что она предпочла промолчать.
– Как у меня же?.. - его, похоже, это ни капельки не смущало.
– Ну да, - она надеялась, что он правильно ее понял.
– И…
Инга рассматривала листики салата, словно они были произведением искусства.
– Это глупо. И ну в общем… Очень глупо…
– Может быть, ты мне скажешь, а я сам решу, глупо это или нет, - предложил он.
– У меня фобия с детства, - Инга покраснела так, что больше и невозможно, - я боюсь собак.
Ну вот, она это сказала. Обозвала его собакой.
Странное дело, назовешь мужчину волком, и он тут же возгордится: ну как же одинокий волк, благородный хищник. Символ силы, смелости, опасности. В общем, вроде как комплимент. А назовешь собакой - уже оскорбление. А ведь если сравнить этих двух зверушек, даже Инге, которая одинаково панически боится их всех, от мелкой болонки до здоровых волкодавов, становится понятно, что собака - друг человека, а волк - существо, с которым этому самому человеку лучше не сталкиваться. И где тут логика?
Стас рассмеялся. Кажется, он не думал обижаться.
– Если хочешь, я могу ходить исключительно в темноте.
– Я привыкну, - Инга с таким трудом отодрала взгляд от тарелки, будто он был прибит гвоздями, скользнула взглядом по лицу и снова уткнулась в тарелку. - Теперь ты ответишь на мои вопросы?
– На любые. Абсолютно любые, - сказал он очень серьезно. - Мы напарники, и если между нами будут недомолвки, это может стоить жизни тебе или мне.
Столько горечи было в этих его словах, что Инга поняла, он уже терял напарника. И скорее всего до сих пор не может себе этого простить. Наверное, не стоит говорить об этом. Такое воспоминание должно быть слишком болезненным.
– Спрашивай, - практически приказал он.
– Что? - не поняла она.
– То, что хотела спросить, но побоялась. Я же сказал, никаких недомолвок.
Инга вздохнула, понимая, как сложно ей сейчас будет даже выговорить то, что спросить необходимо.
– Расскажи мне о своем напарнике. Что с ним стало?
20
Как правило, они ходят по одному. По крайней мере, раньше было так. Эти существа никогда не стремились к обществу себе подобных.
Вот к людям - да. К тем прилепливаются намертво, словно вгрызаютя.
Обычно жертва даже не успевает испугаться. Вот идет жизнь человека своим чередом: дом-работа, работа-дом. Маленькие радости, большие радости. Маленькие неприятности, большие неприятности. Цели, задачи, мечты - такой вот водоворот, который называется жизнь.
И вдруг в центре этого водоворота появляется человек, который быстро, слишком быстро начинает играть в большую роль. И вот уже ты сам не успеваешь понять, как это случается: вроде бы совсем недавно его не было в твоих днях, а тут он везде и всюду, куда ни пойди.
Это может быть друг, приятель, коллега, начальник или даже подчиненный, но чаще всего, конечно, они выбирают роль возлюбленных. Так человеку проще принять, что кто-то, кто не приносит в их жизнь никакой радости, а одни лишь страдания, должен продолжать оставаться в его жизни.
Любовь. Что только люди не называют этим симпатичным, в общем-то, словом. Зависимость, ревность, зависть, ненависть, обиды - все это именуют словом «любовь», потому что она вроде бы как оправдывает что угодно. Но худшее, что может случиться с фанатом слова на букву «л» - это встреча с духом.