Она мало говорила о смерти Хелен. Р. Дж. упомянула о ней, считая, что старушке будет полезно выговориться, но Эва просто смотрела на нее уставшими глазами, глубокими, словно озера.

— Она была хорошая, единственный ребенок Гарольда. Конечно, мне будет не хватать ее. Мне всех их не хватает, по крайней мере, большинства.

— Я пережила всех, кого когда-либо знала, — добавила она.

25

Привыкание

Теплым днем в середине октября, когда Р. Дж. выходила из больницы в Гринфилде, она столкнулась со Сьюзан Миллет, которая на стоянке разговаривала с каким-то краснолицым лысеющим мужчиной. Он был крупным и высоким, но немного сутулым, словно его позвоночник сделан из жести; левое плечо было у него ниже правого. Она сразу поняла, что у него сколиоз.

— Р. Дж., привет! Я хочу познакомить тебя… Доктор Дэниел Нойес, это Роберта Коул.

Они обменялись рукопожатием.

— Значит, вы доктор Коул. Мне кажется, что наши повитухи в последнее время говорят только о вас. Вы специалист по гормонам, насколько я понял.

— Едва ли меня можно назвать экспертом.

Она рассказала ему о своей работе в Лемюэль Грейс, и он кивнул.

— Не спорьте. Вы самый большой специалист по гормонам из тех, что у нас тут были до сих пор.

— Я собираюсь принимать роды, это будет частью моей работы. Мне нужно будет сотрудничать с местным акушером.

— Правда? — спокойно спросил он.

— Да.

— Значит, вы просите меня о сотрудничестве?

Р. Дж. подумала, что он действительно неприветливый и сердитый, как и описывали повитухи.

— Да, это так. Я понимаю, что вы не так уж много знаете обо мне. Вы в обед свободны?

— Нет необходимости транжирить деньги, покупая мне обед. Мне все о вас рассказали. Вам говорили, что я ухожу на пенсию через двенадцать с половиной месяцев?

— Да.

— Ну, если вы все еще хотите сотрудничать со мной, то я согласен.

— Отлично.

Он улыбнулся.

— Договорились. Хотите пообедать в лучшей в мире старомодной закусочной, где я расскажу вам пару-тройку военных историй о работе врача в западном Массачусетсе?

Он действительно был очень мил.

— Идет.

— Полагаю, вы тоже хотите пойти, — строго обратился он к улыбающейся Сьюзан.

— Нет, у меня встреча, но вы идите, — ответила Сьюзан.

Она тихонько посмеивалась, идя к машине.

Р. Дж. постоянно была очень занята, а в редкие выходные чувствовала такую усталость, что не хотела уже ничего. Тропа через лес по-прежнему заканчивалась у бобровой заводи. Когда хотелось пойти к реке, она, как и раньше, продиралась сквозь густые заросли.

В конце осени им с Дэвидом пришлось держаться от леса подальше, так как его наводнили охотники с ружьями. Р. Дж. морщилась, видя убитых оленей в багажниках пикапов местных жителей.

В холмах многие занимались охотой. Тоби и Ян Смит пригласили Р. Дж. и Дэвида на обед, приготовив роскошное жаркое из оленины.

— Подстрелили молодого самца, как раз на холме возле дома, — сказал Ян. — Всегда хожу на охоту с дядей Картером Смитом в день открытия сезона. Мы с ним охотимся с тех пор, когда я был совсем ребенком.

Когда они добывали оленя, то следовали семейной традиции. Они на месте вырезали у оленя сердце, разрезали его и съедали. Ян с удовольствием поделился этой историей, которую рассказал очень хорошо, передав ощущение родства между ним и дядей.

Р. Дж. старалась не подавать виду, что ей противно. Ей не хотелось думать о том, какие паразиты могли попасть в организм с сердцем оленя, но она отогнала от себя эти мысли. Она вынуждена была признать, что жаркое удалось на славу, и не переставала нахваливать его.

Р. Дж. приобщилась к культуре, которая была ей незнакома. Иногда ей было неудобно, когда она сталкивалась с традициями, которые шли вразрез с ее представлениями.

Многие семьи жили в этом городе не один век. Предки Яна Смита прошли весь путь от Кейп-Кода до Вудфилда в конце семнадцатого столетия, погоняя перед собой коров. Новые жители активно создавали семьи, потому теперь казалось, что все в округе — члены одной большой семьи. Некоторые из старожилов благосклонно относились к приезжим, другие же встречали их в штыки. Р. Дж. заметила, что люди, более или менее довольные собой, обычно были открыты для новых знакомств, а те, чья родословная и статус были их единственным отличием, относились к «новым людям» холодно.