Было девять часов. Внезапно впереди — там, где шли разведчики — послышался треск мушкетов. Вскоре оттуда прибежал карабинер. В маленькой придорожной деревушке стояла сильная застава австрийских гренадеров. С ними была и кавалерия.

Он обернулся к Мармону, велел ему взять полк гусар, сопровождавший авангард, и отогнать австрийскую кавалерию. Тем временем Даллемань зычно выкрикивал приказы гренадерам. Когда Мармон с гусарами скрылся в облаке пыли, вслед за ними выступил Ланн с батальоном гренадеров. Впереди ахнула пушка. Непрекращавшаяся мушкетная пальба стала громче. Очевидно, австрийский арьергард упорно держался за эту деревню, позволяя основным силам достичь моста в Лоди.

Батальон за батальоном устремлялись вперёд, мелькая между тополями и с криками преодолевая простреливаемые участки. Потянулись назад первые легко раненные. Свежие упряжные лошади промчались мимо с пушками, остановились в сотне ярдов впереди, развернулись, и залп всех четырёх орудий слился в чудовищный грохот. Массена, чьё обычное сардоническое спокойствие сменилось в громе битвы яростным возбуждением, проскакал мимо, крикнув, что он собирается разведать позицию врага. Он возвратился несколько минут спустя.

— Противник хорошо окопался, генерал! — крикнул он. — Нужно провести обходной манёвр!

И он тут же ускакал отдавать приказы.

На манёвр потребовалось время. Провести пехоту через полузатопленные поля справа и слева от дороги оказалось тяжёлым делом. Трещали мушкеты, бухали пушки, а Бонапарт нетерпеливо ждал. Спереди доносилась яростная пальба. Этих австрийцев было не так легко выбить.

Часы тянулись невыносимо медленно. Наконец прискакал один из гусар Мармона и отдал честь.

— Генерал, майор Мармон докладывает, что он атаковал и обратил в бегство неприятельскую кавалерию. Гренадеры захватили деревню и преследуют врага. Майор Мармон также начал преследование.

Вперёд! Вперёд! Драгоценное время уходило в песок. Вместе со свитой он рысью поскакал по дороге, миновав маленькую грязную деревушку, переполненную убитыми и ранеными; в стенах домов зияли свежие пробоины от пушечных ядер. На земле валялась всевозможная австрийская амуниция. Им даже удалось захватить одну вражескую пушку.

Вперёд! Вперёд! Миля за милей, миля за милей! То и дело впереди возобновлялась мушкетная стрельба; гусары и гренадеры Даллеманя преследовали врага, не давали ему времени опомниться, гнали его к Лоди. Жара усилилась, душила пыль, но он ни на миг не позволял себе думать о том, что можно удержать погоню; надо было захватить мост до подхода основных сил Болье.

А вот и Лоди! Внезапно он оказался рядом с древними стенами и средневековыми круглыми крепостными башнями. У подножия стен разгорячённые гусары Мармона преследовали австрийскую кавалерию. В воротах скопилась толпа австрийцев в белой форме, стремившихся пробиться внутрь; за ними гнались больше похожие на шайку бандитов, чем на регулярные войска, французские гренадеры и в жестоком рукопашном бою живо расправлялись с самыми неповоротливыми.

Австрийская пехота вместе с частью французских гренадеров оказалась в воротах Лоди. Другие отряды французов бежали справа и слева, быстро перелезали через местами обрушившиеся старые стены и исчезали за ними.

Наступил полдень. Бонапарт последовал за опьянёнными горячкой преследования гренадерами Даллеманя, ворвавшимися на узкие улицы Лоди с криками «Да здравствует Республика!», обгонявшими и уничтожавшими пулей, штыком или прикладом мушкета тех немногих австрийцев, которые пытались сопротивляться. Эта погоня привела его на большую площадь, загромождённую перевёрнутыми походными котлами. Другие австрийские отряды были захвачены врасплох во время дневной трапезы. Попав в самую гущу дико вопивших гренадеров, он вместе с; ними достиг длинной вымощенной булыжником улицы, начинавшейся под аркой в дальнем углу площади. По этой улице, заканчивавшейся средневековыми воротами, стремглав бежали австрийцы.

Пришпорив лошадь, он пробился сквозь толпу возбуждённых солдат и проехал через портал. Прямо перед ним раскинулся длинный мост через Адду. На его дальнем конце ещё виднелись последние отряды во всю прыть удиравших австрийцев.

Тут же над противоположным берегом взвился дым, и земля вздрогнула от грохота. В воздухе раздался дикий вой, и мост осыпала картечь, сразив на месте с полдюжины солдат. В диком ужасе толпа метнулась назад. Гренадеры, оказавшиеся на мосту, не чувствуя поддержки, повернулись и побежали обратно. А на другой стороне реки снова и снова раздавался тяжкий грохот, сопровождавшийся воем картечи. К нему присоединился свист пуль стрелявшей залпами вражеской пехоты. Толпящиеся, толкающиеся французы устремились обратно в ворота, ища укрытия за крепостными стенами.

Бонапарту стало ясно, что он опоздал и Болье успел переправиться, но надо было взглянуть, какие силы им противостояли. Перед мостом возвышалась статуя какого-то святого. До этого места было довольно далеко. Он придержал лошадь. На другом берегу, ещё затянутом дымом, хотя пушки перестали стрелять, он заметил выстроившуюся в колонну беломундирную пехоту. Очевидно, австрийцы всерьёз намеревались защищать мост. У них было много пушек; он ещё не мог сказать сколько. Часть их простреливала мост из конца в конец. Сам мост пока ещё уцелел, и было важно сберечь его.