— Помните, мама попала в аварию? — начала я.

— Да, нам тебя не хватало, — сказала Фи, ерзая на сидении, то и дело дергая ремень безопасности.

— Мне вас тоже не хватало, детка. Прекрати. А если папа резко нажмет на тормоз? Ты будешь в опасности. Тогда я была не одна. Со мной была моя сестра.

— Где она?

— Она умерла?

— Мы не знаем, где она. Ее пока не нашли, но мы ищем. Вандер — ее маленький сын, и ему нужна семья, пока мы не найдем его маму.

— Может, она пошла в торговый центр, — высказала Офелия свое глупое мнение.

Я нахмурилась и посмотрела на улыбающегося Пэкстона.

— Она не в торговом центре. Я не знаю, где она. Возможно, она ранена и не помнит, кто она.

— Как ты, да? — спросила Роу.

— Возможно. Я уверена, ее сын такой же крутой, какой была она. Она была моей лучшей подругой.

— Они были близнецами. У вашей мамы была сестра-близнец, которая выглядела точно, как она.

— Есть, у меня есть сестра, которая выглядит точно, как я. Просто она потерялась, но мы продолжаем поиски.

Было приятно говорить о ней, наконец выразить свою к ней любовь, но было тяжело. Я мало о ней знала, лишь несколько фактов, которые считала правдивыми, но не была в этом уверена. Я ее не помнила, и меня это беспокоило. Сильно.

Тем вечером мы улеглись всей семьей, чтобы перезарядить наши камни и почитать книгу по выбору Офелии, но мне приходилось прилагать усилия, чтобы сконцентрироваться на чтении. Я думала о Вандере рядом с нами, о пижаме с Человеком-пауком и его маленьком камушке, который примагнитит к нам большим камнем Пэкстона.

Я посмотрела на девочек, сидящих, скрестив ноги, пока Роуэн читала книгу «День, когда уволились карандаши». Фи нравилась эта глупая книжка. Рука Пэкстона лежала на маленькой ручке Офелии, в которой находились заряжающиеся камни, делающие нашу семью сильнее. Он уже смотрел на меня, когда я подняла на него взгляд, переполненная чувствами. Их было слишком много. Я хотела забрать Вандера больше всего в своей жизни и сделала бы все ради этого. Я думала о местонахождении Иззи и о том, как должна буду объяснить это Вандеру. Если получу его. Как вообще сказать пятилетке, что его мать пропала?

«Я люблю тебя», — проговорил одними губами Пэкстон.

Я подмигнула, вложив свою руку в его. Фи держала меня за палец, не сводя глаз с пальца старшей сестры, следящим за словами, пока она читала.

Как только Роуэн сказала «конец», Пэкстон поднялся на ноги.

— Спокойной ночи, солнышки. Мне нужно собрать мусор.

Офелия еще не была готова спать, и именно она начала реслинговый бой. Пэкстон перекинул ее через плечо и шлепнул по попке, Роуэн последовала примеру сестры. Я подскочила, пока они не плюхнулись в кровать прямо на меня.

— Фи, пойдем. Сегодня ты спишь у себя, — сказала я громким тоном, подходя к двери. Она продолжила кричать и набрасываться на отца, и я ударила по стене, повторив фразу. Выйдя из комнаты, я направилась на кухню, где поставила греться для чая воду, включила посудомойку и вытерла что-то липкое с кухонного островка.

Сев на барный стул, открыла папку, оставленную соцработниками, и на лице появилась улыбка, как только я увидела его личико.

Пэкстон сел на стул рядом, поцеловав меня в шею.

— Можно угостить вас напитком? — поддразнил он.

Я улыбнулась и подошла к свистящему чайнику.

— Нет, хочешь чаю?

— Что это такое? Ты коллекционируешь лимоны?

Я посмотрела на вазу, наполненную желтыми цитрусами, и обратно на свою чашку.

— Их принесла Ми. Знала, что придут соцработники. Лимоны поглощают отрицательную энергию, исходящую от людей, входящих в дом.

Пэкстон покачал головой и перевел внимание на бумаги. Он не собирался говорить об этом. Или собирался.

— Она сумасшедшая, просто чтобы ты знала.

Я засмеялась и присоединилась к просмотру той кучи бумаг, что мы должны были предоставить штату. Все, за исключением разве что списка покупок.

— О боже. Посмотри на это, Габриэлла, — произнес Пэкстон, указывая на одну из страниц.

Мы просмотрели полпапки, и он указал мне на свидетельство о рождении Вандера.

— Это день рождения Офелии. Вы родили их в один день, в один год. Охренеть просто, жутковато как-то.

— Папа снова сказал плохое слово, мам.