Первым заговорил Пэкстон. Он сказал, что закончит со спальней наверху и с комнатой Роуэн уже к концу месяца, и хотел, чтобы они переехали туда на постоянной основе. Но Татьяна не была глупой рыбкой. Она не клюнула на крючок. Она воспротивилась. Я бы так не смогла.

— Этого ты хочешь? Хочешь научиться противоречить Пэкстону? — спросил Лейн, вновь перебив меня.

Еще один смешок.

— Не особо. У нас договор. Меня все устраивает, просто хочу еще лучше удовлетворять его, но не могу. Ты поможешь мне?

— Да, Гэбби. Мы поможем тебе. Почему ты не хочешь противоречить ему? Что случается, если ты это делаешь?

— Разное. Иногда он забирает у меня что-то особенное.

— Например?

— Например, случай с «Сэром Морщинки». Я три часа ждала с Роуэн в очереди, чтобы получить подписанную книгу и плюшевую собаку, как в книге. Пэкстон злился на меня за то, что я пообещала отвести ее туда.

— Почему?

— Я забыла, что должна была заняться лицензиями для его работы. Уже пообещала ей. Он позвонил, когда мы были в пяти минутах от книжного. Роуэн была словно на иголках от возбуждения, и с каждым шагом это чувство усиливалось. Там оставалось около семи плюшевых собак, и она вот-вот должна была получить свою игрушку и книгу. Пэкстон появился из ниоткуда и велел ехать домой.

— Почему?

— Таким образом он наказывал меня. Он знал, как много это значит для Роуэн и как много значит для меня видеть ее такой счастливой.

— Ты уехала?

— Вроде того. Я спряталась за дамой с широкополой шляпой и смотрела, как до Роуэн наконец дошла очередь. Пэкстон сфотографировал ее с миссис Керр и ее сокровищами.

— Ты взрослая, Гэбби. Тебя не должны наказывать, особенно твоими детьми, — сказал убежденно Лейн.

— Все хорошо. Я в порядке.

— Ничего не хорошо, Гэбби. Ладно, продолжай. Что случилось дальше?

— Я поехала домой, ничего особенного. Он отшлепал меня, но он так делает даже без причины.

— Нет, не это. Вернемся к Татьяне. Ты сказала, что слушала снаружи.

— А, да. Они ссорились. Татьяна обвинила его в эгоизме, потому что он хотел, чтобы она переехала туда, а Пэкстон отвечал.

Его тон стал выше, и он сказал ей, что дом в таком состоянии, потому что он хотел сделать его достойным своей избранницы. Он не хотел, чтобы она снова колесила по стране с его дочерью. Затем он пришел в ярость, когда она сообщила, что в последний раз оставила ее с подругой. На четыре дня. Пэкстон был вне себя, но Татьяна тут же ответила ему.

Она откинула за спину свои волосы цвета солнца и сжала губы, покрытые красной помадой. Она кричала еще громче, говорила, что никогда этого не хотела, что это была его мечта, а не ее. Она сказала, что никогда не хотела переезжать во Флориду, и все ее друзья находятся в Техасе.

Пэкстон успокоился и стал умолять ее переехать сюда, называя это место их общим домом. Он даже упомянул твое имя и напомнил, что ей понравились Кэндес и Триша. Но это было неважно, у Татьяны уже были другие планы.

Ей понадобилось несколько минут, чтобы ответить, но она это сделала. Наконец сказала ему правду.

— Что за правда, Гэбби?

— Ей удалось. Она стала чирлидером «Далласких Ковбоев» и не собиралась переезжать сюда и отказываться от карьеры. Она еще раз сказала, что этот дом и Флорида были его мечтой, а не ее. Она не была готова к этой роли.

Пэкстон пытался донести до нее, что все это пропадет, что в лучшем случае у нее есть несколько лет, и что потом будет поздно. Когда это не вызвало никакого эффекта, он использовал Роуэн, сказав, что она больше не увидит ее, если уйдет. Она ответила ему, что сама же этого хотела. Ее не волновал ребенок.

Они разговаривали больше двух часов, а я сидела на бетоне и слушала каждое слово. Ближе к завершению семейной тирады Татьяна призналась, что влюблена в другого, и что у нее не было никаких намерений переезжать сюда с ним. Ссора возобновилась, Пэкстон то повышал голос и оскорблял ее, то молил не разрывать семью. Татьяна снова напомнила ему о своей мечте, частью которой не был ни Пэкстон, ни малышка. Она бросила их. Вот так просто. Навсегда. Вплоть до единственного раза, когда она объявилась. Это все.