— Все хорошо. Можешь продолжать.

Ник кивнул и начал набирать что-то на клавиатуре, отчего экран потемнел.

— Хорошо. Все мы знаем, что вы услышите голос Лейна. Начало обрезано, как и в предыдущих. Не я это сделал и не могу исправить. Это дело рук Лейна. Я отключусь, но, если что, пишите. Главное помните, что вы должны обсуждать записи. Пэкстон тоже многое узнает впервые, Гэбби. Не забывай об этом. В отличие от тебя, это его вина, но тем не менее, есть вещи, которые он не знал. Например, то, что вы сейчас услышите. Хорошо?

— Да, спасибо, Ник, — кивнула я.

Пэкстон ни слова не сказал Нику. Он уставился на черный экран и ждал, когда раздастся мой расслабленный голос.

Я сделала глубокий вдох и принялась ждать, вся в предвкушении и на нервах.

— Приляг. Я помассирую тебе спину, пока будем слушать, — предложил Пэкстон.

Я бросила на него непонимающий взгляд, слегка смущенная сменой ролей.

— Я сказала, что все хорошо.

— Ложись, — приказал Пэкстон, вырывая подушки из-под моей спины. Он отбросил одну в сторону и положил на нее ноутбук.

Конечно, я послушалась, встала на колени и опустилась на живот. Его большие руки я почувствовала раньше, чем услышала свой сонный голос из компьютера. Его большие пальцы впились мне в плечи, и я застонала, чувствуя, как расслабляются те мышцы, о напряженности которых даже не подозревала.

— Ты когда-то встречалась с Татьяной, Габриэлла?

— Да, она приходила к нам почти сразу после рождения Офелии.

— Но до этого никогда? Ты не встречалась с ней до того дня?

— Технически, нет. Я наблюдала за ней со стороны, но это все. Не знала, что она была его женой. Пэкстон не носил кольца.

— Продолжай.

— Я была среди камней на пляже, когда увидела ее. В тот же день я встретила там тебя. Тот же день.

— Просто продолжай, Габриэлла. Это было спустя три недели после твоей первой встречи с Пэкстоном?

Вопросы, ответов на которые у меня не было, сменили массирующие руки, и мои глаза открылись.

— Что он имел в виду? Кажется, он не хочет обсуждать что-то. Что именно?

— Тсс, я не знаю, малыш. Помассируй под левой лопаткой, — сказала я, зашевелившись под ним, призывая продолжить массаж.

— Она была на пляже с полугодовалым ребенком или около того. Малышка играла в песке, пока она говорила по телефону. Я посчитала, что будет грубо, если я просто выскочу из-за угла, потому сидела и невольно слышала ее разговор.

— Что ты услышала, Гэбби? С кем она говорила? — спросил Лейн.

— Я не уверена. С мужчиной. Она сказала ему, что пытается, и пообещала, что это будет ее последняя поездка, пообещала сообщить ему перед отъездом.

— Сообщить кому, Габриэлла?

— Не знаю. Я больше внимания уделяла девочке. Она была милейшим ребенком из всех, кого я видела. Пушистые светлые волосы торчали во все стороны на ее маленькой головке. В будущем они, несомненно, должны были стать такими же блестящими и красивыми, как у ее мамы.

— Когда ты снова увидела ее?

— Позже тем же днем. Я проследила за ней, мне было интересно, откуда она и куда собирается.

— И где ты увидела ее?

Руки Пэкстона снова остановились, но лишь на мгновение, когда он услышал мой голос. Даже я слышала в нем грусть.

— Она пошла в дом Пэкстона.

— Почему тебя это расстраивает, Гэбби?

— Я не знала, что у него есть жена и ребенок. Мне казалось, я ему нравлюсь, но это не так, он только использовал меня. Он относился ко мне не так, как к ней.

— Что ты имеешь в виду?

— Я следила за ними из кустов всю ночь. Слышала каждое слово, которое они говорили друг другу, и знала, что он никогда меня не полюбит. Было глупо думать, что такой мужчина, как Пэкстон, когда-либо полюбит кого-то вроде меня.

— Почему ты так говоришь? Ты очень особенная, Гэбби, — прервал меня Лейн.

— Но я просто шлюха. Я никогда не смогла бы выглядеть так, как она. Она была красивой, и этот ген передался тому ребенку. Боже.